Наследство

Людской гул нарастал вместе с наступающим весельем.

— Вы мешаете нам работать! — сказал Петр.

— Какая работа первого января? Вы сумасшедшие люди! Давайте праздновать, развлекаться, ну а потом и поработаете. А то грех работать в праздники! — Илюшин двинулся танцующей походкой в сторону разлива спиртного.

— Вам же нельзя! Степан Сергеевич, поберегли бы себя! — крикнула ему вслед Яна, но он ее уже не слышал или делал вид, что не слышал.

— Горбатого могила исправит, — прокомментировал Петр.

— Сердце ведь больное, — вздохнула Яна.

А Степан Сергеевич уже танцевал и пел какую-то веселую песню. Затем и Яну с Петром увлекли в какой-то бешеный хоровод. И как ни странно, это действо увлекло, а пробегая в танце мимо фуршетных столов, они успевали пропустить по стаканчику с шампанским. Многие вошли в раж и не хотели сходить с дистанции. Яна не знала, сколько прошло времени в этом безумном веселье, но в какой-то момент она поняла, что устала, и, с трудом выбравшись из хоровода, плюхнулась в кресло, переводя дух.

— Роль у вас очень удивительная, я бы даже сказал — волшебная! Вы идете в красивом платье, расшитом стразами, и машете волшебной палочкой. От ее взмахов кругом расцветают цветы, начинают петь птицы, на небе появляется радуга и происходят разные чудеса.

Яна смотрела на говорящего эти слова мужчину с открытым ртом. Смутно он напоминал ей режиссера с грустными глазами.

— А платье у меня очень красивое? — спросила она с придыханием.

— Очень-очень красивое! Как у настоящей принцессы! — заверил ее режиссер.

— Значит, меня все же утвердили на главную роль? Я весьма удивлена!

— Я тоже удивлен! — ответил ей режиссер, чем вверг Яну в шок.

— А разве не вы утверждали? И почему вы говорите другим голосом? — спросила Яна, уже не узнавая и своего собственного.

— Очнись, говорю! — тряхнул ее кто-то. Яна открыла глаза и уставилась в бледное лицо Петра.

— Что я, заснула, что ли? Еще сон такой снился… — тряхнула она головой, стряхивая наваждение.

— Да тут все заснули, и я в том числе. Голова идет кругом с этими праздниками, не поймешь, где день, где ночь… Да еще это шампанское, льющееся рекой… Нервы…

— Господи! Труп! — схватила его за руку Яна и нервно огляделась по сторонам.

В зрительном зале еще кое-где отдыхали люди, но народа было уже значительно меньше.

— Точно! Я ведь тоже проснулся с этой мыслью, причем так резко проснулся, словно меня по голове чем-то стукнули, — ответил Петр.

Яна задумалась, ощущая головную боль и неприятный привкус во рту.