Скинув с себя платье, чтобы отвлечь нас обоих от моего непонятного состояния, я предложила:
— Вы хотели лечить, Лоран. Прошу.
На этот раз никаких галлюцинаций от прикосновений Лорана не появилось. Он старательно втирал в мою кожу какую-то мазь с пряным запахом, затем, пряча глаза и стараясь особо не демонстрировать явно проявившееся возбуждение, скомкано попросил выпить синюю жидкость из бутылька.
— Надеюсь, это не яд, — неловко пошутила я, сделав глоток.
— Все представительницы ваше рода умирают своей смертью от старости, убить вас невозможно, — мрачно сообщил Лоран.
У меня сложилось ощущение, что он начал привыкать к моему поведению, отличавшемуся от поведения остальных местных дам. Впрочем, Селенира, если верить рассказам Кладиры, вела себя ничуть не лучше. В этом мы с ней были схожи.
Жидкость оказалась безвкусной.
— Для чего все это: притирания и питье? — уточнила я, натягивая назад платье.
Лоран следил за моими движениями жадными глазами, нервируя меня до невозможности.
— Питье — успокоительное, притирания — от повторения судорог.
Я подавила смешок. Вряд ли судороги появились сами собой. Не у здоровой Селениры уж точно.
— Зачем вы пришли, Лоран? — вернув ему пустой бутылек, в лоб спросила я. — Только чтобы лечить меня?
— Ваш выбор ничего не даст. Вы, ронара, твердите, что не Селенира, так не поступайте, как она, — с отчаянием в голосе выдал Лоран.
Читай: «Не выходи ни за одного из них! Тебе нужен я!»
Я устало прикрыла глаза. Чем ближе к замку, тем, похоже, веселей мне будет.
Лоран отступать не желает. Не в этот раз.
— И вы предлагаете прервать этот род, отказавшись выходить еще раз замуж? Вы знаете, чем грозит такое поведение? Император пришлет войска, замок окажется в осаде. Я буду вынуждена выйти за того, кого выберет император. Вынуждена, Лоран. Голод, жажда, обстрелы… Вы когда-нибудь испытывали что-нибудь из этого? Я — нет, и не хочу. Так что мне придется сделать выбор, вопреки вашей просьбе. Оставьте меня, пожалуйста. Я хочу пообедать.
Через несколько секунд входная дверь несильно хлопнула.
Я открыла глаза, горько улыбнулась и направилась к столу: нужно было подкрепиться после всего произошедшего.
Жевала я, не чувствуя вкуса. Видения, слова Лорана, непонятный приступ. Все вместе, словно лавина, вот-вот грозило обрушиться на меня пережитыми эмоциями.
«Вот истерики мне только и не хватало для полного счастья, — выпив стакан оранжевого напитка, поджала я губы, — тогда будет весело всем, и мне — в особенности».
