Поэтому здесь и сейчас я выбираю Лорана дель[1] Нортона и своей герцогской волей делаю его своим четвертым мужем.
Я замолчала. Потрясенные сказанным, все собравшиеся молчали тоже.
— Селенира, это…
— Ронара, вы не можете…
— Селенира, послушай!
Еще до моего появления здесь замок получил четкий указ: не давать никому двигаться, пока встреча не закончится, поэтому гомон голосов оставался лишь гомоном. Ни один из возмущавшихся не мог двинуться с места. Но они мне не были интересны. Я смотрела на Лорана: изумление, недоверие, шок, робкая надежда — все эти эмоции одна за другой сменялись на его лице.
Три шага, и вот уже я стою возле своего теперь уже мужа.
— Поцелуй меня, — я сама подставила губы, и Лоран, поколебавшись, приник к ним.
Гомон затих. За нами наблюдали, но меня это не волновало. Я растворялась в любимом человеке, все остальное было вторично.
Тихое покашливание отрезвило и меня, и Лорана. Мы отпрянули друг от друга, повернулись на звук.
Нолрита, в утреннем одеянии, стояла чуть поодаль, практически у входа в зал.
Лоран узнал богиню, в его глазах появился страх. Не понимая причин и со своей стороны совершенно не боясь, я ожидала, что же случится дальше, — вряд ли Нолрита появилась здесь просто так.
— Я благословляю этот брак и снимаю проклятие с рода Ломарских, — спокойно произнесла она, — отныне вы больше не черные вдовы."
"Фигура Нолриты растворилась прямо на наших глазах. Секунда молчания — и затем дружный вздох. Очень эффектно, что уж и говорить. Теперь все присутствующие в зале до конца жизни запомнят, как к ним снизошла сама богиня.
Тихий смешок послужил мне ответом. Опять мои мысли прочитали. И почему я не удивлена.
— Как ты догадалась? — мы с Кладирой, на следующее утро, проводив женихов и прочувственно помахав им вслед платочками, сидели в креслах в гостиной, неспешно пили традиционный чай, «переваривали» все случившееся вчера.
— О чем? — уточнила я, откусывая пирожное.
— О возможности снять проклятие.
— Я не из вашего мира, не пропиталась вашими устоями, воспитывалась в других условиях.
Для меня дико слышать, что из-за «незаконности» рождения с человеком обращаются, как с грязью, — пожала я плечами. — Ты говорила, что предыдущие черные вдовы выходили замуж по любви, но их это не спасало. Муж Селениры, приходивший ко мне во сне, твердил, что нужно сделать правильный выбор. Плюс еще то видение на перевале: трое детей, один из которых — мальчик, слова о богине. В общем, я сложила два и два. Селенира бежала от чувств.
