Насмешки судьбы (СИ)

      Клим, словно обезумев, сдирает с себя рубашку, позволяя мне почувствовать под пальцами тепло его кожи, стягивает с меня джинсы, только ему ведомо, как у него это получается, но спустя пару минут я сижу на столе, об который меня совсем недавно били на прошлом допросе, с широко раздвинутыми коленями, абсолютно голый, возбужденный до неприличия и по-блядски скулящий в чужие губы, когда тонкие прохладные пальцы ласкают мой член, скользят по все длине, дразнят уздечку, надавливают на дырочку и вновь этот замкнутый круг.

И мне непонятны эти прикосновения. Должно быть противно, мерзко, это же грязь, грязь в которой утопал в прошлом, но сейчас все иначе. Я хочу его. До дрожи в онемевших пальцах, до скулежа ему в шею, когда осторожно пропихивает в меня пальцы, смазанные чем-то скользким и прохладным. Мне нравится, как он ритмично трахает меня пальцами, задевая что-то внутри и посылая по телу импульсы возбуждения. Нравится, когда шире разводит мои ноги в стороны, желая видеть как его пальцы погружаются в меня, как растягиваются под напором упругие мышцы, а я трусливо прячу лицо у него на груди, намертво вцепившись в плечи. Мне не стыдно ни за сорванное дыхание, ни за изредка вырывающиеся из горла хрипы, ни даже за тянущую боль в заднице, последствия быстрой растяжки.

      И он знает это, чувствует, кусая мою шею, зализывая следы своей страсти, что-то шепчет на ухо, в шуме собственных мыслей не разобрать, и еще сильнее загоняет меня в то безвозвратное состояние блаженства, слишком ярким пятном остающееся в моем подсознании.

      Своими действиями он сжигает мое прошлое, заставляя стереться его из памяти, и я благодарен ему за это.

      Толчок в грудь, сжимает мои запястья, заставляя разжать руки. Деревянная поверхность стола холодит кожу, давая возможность хоть немного остыть, член уже горит и жаждет разрядки и, кажется, мне хватит всего несколько уверенных движений, чтобы кончить, но он не позволяет ни прикоснуться к себе, ни закрыться, сильнее раздвигая мои ноги и закидывая их себе на плечи.

Ощущаю себя последней блядью, пока он расстегивает на себе штаны, спускает вместе с бельем на бедра, всем своим невозмутимым видом загоняя меня в смущение, и при этом, когда мой мозг и так крошится на миллионы составляющих, а реальность уплывает неведомо куда, смотрит мне прямо в глаза: зло, немного сурово, и как же он прекрасен в этот момент.