Насмешки судьбы (СИ)

Что-то кричит снаружи, звенит связкой ключей, причитая благим матом о распущенности молодежи и разрастающемся количестве беспризорников. Пропускаю ее слова мимо ушей, быстрее взбегая по лестнице вверх, и оставляю и бабку, и ее проклятья, и общественное мнение далеко позади. Меня уже давно не волнует мнение чужих людей, впрочем, как и их мое собственное. А может ли быть у беспризорника вообще хоть какое-то мнение?

      Я один из немногих, кто, оказавшись на улице, все еще жив и все еще карабкается куда-то вверх.

.. Кстати, про верх: я добрался до чердака и уже привычным движением скинув замок, спиленный мною пару лет назад, прошмыгнул за металлическую дверь, встретившую меня жалобным скрипом, отдавшимся прямо в мозг. Закрываю дверь, подперев ее старым ящиком, не без труда стягиваю мокрые шмотки, развешивая их на относительно сухих поверхностях, и нацепив прямо на голый торс старую телогрейку, пропахшую сигаретным дымом и дешевой выпивкой, только теперь могу вздохнуть с облегчением.

      Что ж, подведем неутешительный итог этого дня: я все еще здесь, на старом чердаке убитой девятиэтажки, по непонятным мне причинам еще не рухнувшей на головы не расселенных жильцов; я все еще в полной жопе, потому что жизнь моя день ото дня лучше не становится, а лишь сильнее размазывает меня и все мои принципы о непробиваемый панцирь реальности; и да, я понятия не имею как жить дальше, но упрямо продолжаю барахтаться, потому что стоит только расслабиться и все, конец.

..

      - Черт, - хриплю в кулак и уткнувшись носом в плечо телогрейки, давлю нарастающий кашель.

Еще не хватало, чтобы меня в ливень вышвырнули на улицу.

      Кашель держится вот уже три недели - это порядком раздражает, но не мешает перебирать ногами и по возможности шевелить руками.

      Щелчок зажигалки, пара затяжек, горечью осевшими на губах, и один лишь усталый выдох - это все, что могу сегодня себе позволить. Я не жалуюсь, нет, я просто устал...

      Утро никогда не бывает добрым, особенно если встречаешь его один.

С трудом сажусь и разлепляю глаза. Как я и предполагал - ничего не изменилось. Все те же старые обшарпанные стены с бесконечно осыпающейся краской, все тот же стойкий запах пыли, от которого першит в горле и с трудом удается делать неглубокие вздохи, и все тот же я: матерящийся, злой, пытающийся одновременно влезть во все еще влажные шмотки и прикурить. Семнадцать лет, блондин среднего роста с искристыми зелеными глазами и обворожительной улыбкой...