Насмешки судьбы (СИ)

      Ян, матеря Сета на чем свет стоит, полностью проигнорировав вежливо открытую переднюю пассажирскую, забрался на ЗАДНЕЕ сиденье, скинул кроссовки и, развалившись на сколько получилось, повернулся к Сету задницей, сообщив: "До приезда не кантовать"...

      Выбираюсь из полупустого автобуса, с неохотой покидая душный салон. И ноги вроде не идут, и идти надо. Не то чтобы совесть там проснулась, или еще что, просто чувствую - мне необходимо убедиться, что все в порядке... и все. Я уйду. Точно решил.

Но пока не проверю, не смогу жить спокойно.

      Пыльная дорога ровно стелется под ногами, клубы песка оседают на кроссовки, по краям зацветают полевые цветы, разбавленные сорняком и редкими кустарниками. Толстовка висит на плече, но даже в просторной футболке довольно жарко. Сказать, что идя сюда я наступаю себе на горло - это ничего не сказать. Каждый шаг приближает меня к пропасти, из которой так отчаянно выбирался все последние годы, как только удалось отсюда вырваться.

      Этот дом, небольшое строение наподобие барака, изрядно потасканное и запустелое, но все еще в работе,что не может не ужасать, нагнетает ужас и вселяет страх.

      Неприятная дрожь раздражает кожу, виски сдавливает так, что в голове шумит, нервы постепенно стягивает в тугой жгут и, кажется, достаточно одного неосторожного слова, чтобы взорваться от переизбытка напряжения. Прийти сюда - значит вернуться в прошлое. Почти путешествие во времени. Хоть я и стал старше, эмоции остались те же: детские, яркие, невыносимо болезненные.

Каждый шаг, как укол в сердце. Потому что вспомнить надо, хотя бы образ, или быть может цвет глаз, а в памяти одно сплошное серое пятно. Что это? Блок подсознания, дабы защитить нежную еще тогда детскую психику, или мое личное желание забыть все, что связанно с прошлым, но никак не могу вспомнить его черты лица, походку, хоть что-нибудь.

      Подойдя ближе к высокому кованому забору, по типу, как на кладбище... хотя так и есть, это место - кладбище для детской психики, смотрю сквозь пыльные и кое-где проржавевшие прутья.

По ограде бегают дети, кто-то играет в песочнице, где давно нет песка, а лишь грязь и щебень, кто-то качается на расшатанных качелях, играя с опасностью и не видя реальной угрозы, кто-то курит в сторонке, игнорируя ор воспитателей и их матерные просьбы вести себя тихо. Я не могу сказать, что мне страшно все это видеть, хотя это тоже, но, блядь, это будто другая реальность.