Насмешки судьбы (СИ)

      Клим, отвернувшись к окну, улыбается слишком сильно, как бы рот не порвал, Серега, ойкнув и покраснев, садится мимо кресла, да так и остается сидеть на полу.

      - Он же мальчик, - шепчет Серега почти мертвым голосом. - И я мальчик, - дополняет, видя на моем лице вселенский похуизм.

      - В чем прикол? - смотрю на Клима, понимая, что меня развели уже дважды. Первый раз, когда брата спиздили из детдома, второй, когда дали понять, что у них что-то есть, выпустили со всеми этими мыслями, заставив перемолоть себя всего изнутри.

.. заставить почувствовать ревность? Что Клим нужен мне?

      - Ах ты ж сука! - не могу не восхититься и сразу после моих слов Клим начинает заливисто ржать. Я, не стерпев такого к себе издевательского отношения, с матами и проклятьями кидаюсь на него, реально желая убить. Этот ржет, заваливается на пол, утягивая меня за собой, Серега с криками и почти слезами пытается нас разнять, я пытаюсь не въебать Сереге, но все его причитания заставляют все меньше этого хотеть, Клим уже пару раз получил по ребрам и один раз в ебло, я тоже отхватил не слабо.

Затишье наступило, когда в комнату влетела Алька с матами и сковородкой, хотела ебнуть меня... промазала, отхватил Серега, мы аж замерли. Лежим три бревна на паласе, ждем, задышит Серый или помер ненароком.

      Следующие полчаса Аля извинялась перед Серегой, прикладывающим лед к голове, нас не отпустили, хотя я предлагал Климу сходить на хуй, раза три, не меньше, мы были типа свидетели, что братан простит горе-женщину, хотя по его "да прощаю я тебя, прощаю" можно было понять, что матерная просьба отойти подальше не за горами.

      Климу это надоело, рявкнул, разогнал всех спать и сам ушел. Меня, правда, звал, да я отказался. Сижу теперь на диване в зале, думаю, то ли домой идти, то ли тут переночевать, впадлу пешком идти, а автобусы уже не ходят.

      Дверь за моей спиной скрипнула, когда я уже почти уснул.

      - Спишь? - дрогнувший от волнения голос.

      - Спишь? - уже громче.

      Молчу я, может свалит.

      - Да Яник, блин, - обижено. Распахиваю глаза, будто меня той самой сковородкой переебали. Он так меня в детстве называл. От воспоминания изувеченного прошлого стало до того мерзко и противно, что срочно захотелось уйти.

      Уже было встаю, из положения сидя, благо не далеко, как малой кидается ко мне на плечи и прижав к своей мальчишечьей груди, начинает всхлипывать. Как серпом по яйцам, честное слово.