Не гадаю, слышится ли он мне в реальности или снится. Вообще не зацикливаюсь, отмечаю краем сознания и вновь проваливаюсь в здоровый сон вымотавшегося донельзя человека. Из сна меня выдергивает грохот в дверь. Я вскакиваю, будто вернувшись в свою квартирку на Некрасовке. Как гусеница, на заднице отползаю к стене. И лишь потом понимаю, где я нахожусь. Мне требуется еще несколько секунд, чтобы совладать со страхом. Колотящееся в груди сердце замедляется нехотя. Нащупываю босой ногой смешные тапки с единорогами и сбегаю вниз по лестнице в гараж.
– Кто там?
– Ну, слава богу, открывай!
Не понимаю, зачем я могла понадобиться Савве посреди ночи.
– Что-то случилось?
– Любе плохо. Да открой ты эту чертову дверь!"
"Конечно, у него есть ключи, но я ведь закрылась изнутри на старый добрый засов. Негнущимися пальцами отодвигаю железяку в сторону – Комиссаров заходит внутрь. А вместе с ним в помещение врывается пряный аромат набухших почек, сырости и весны. К счастью, он не спрашивает, на кой черт мне понадобилось замуровывать себя, как сейф в банке.
А может, он просто очень хорошо понимает, какие страхи мною руководят.
– В смысле – плохо? Я чем-то могу помочь?
– Нет. Я уже со всем разобрался. Отвез ее в больницу, поговорил с врачами…
Савва замолкает и почему-то залипает на моих тапках. Ну, да… Они глупые. Может быть, в этот самый момент к нему приходит запоздалое понимание того, что довольно ответственную должность он доверил почти ребенку. Хотя я давным-давно выросла, в его глазах это, наверное, так и выглядит.
Я кусаю губу и, догадываясь, что наш разговор явно затянется, предлагаю:
– Поднимемся? Я вам кофе сварю.
– Да. Давай…
Я было шагаю к лестнице. Но потом, вовремя спохватившись, пропускаю Савву вперед, чтобы он не увидел больше, чем следует. Футболка-то на мне все та же. Короткая. И вообще не предназначенная для чужих глаз.
– Так что с Макаровной? Опять давление, что ли? Она жаловалась пару дней назад, что то скачет…
– Сердце. Ее в срочном порядке прооперировали.
– Что? – я застываю посреди комнаты, потрясенно округлив рот.
Если честно, в Макаровне столько жизни, столько энергии, что я почти уверена, будто она и меня переживет, а тут… Как звоночек. Как напоминание о том, что все не так, как кажется. – А когда ее выпишут?
– Через несколько дней, если все пройдет гладко.
– Несколько дней?! Но как же? А открытие? Мы не сможем перенести, – трясу головой, взвешивая все за и против. – Отель полностью забронирован, гости приглашены.
