Но нужно идти в суд и признавать сделку незаконной, что может затянуться на годы. А у нас, малыш, нет этих лет. Понимаешь? Нет… Ничего ты сейчас не поймешь. У тебя и мозга пока фактически нет. Именно поэтому я так спешу. Говорят, если это сделать пораньше, ты не будешь страдать. Вот, чего бы мне не хотелось. Ни под каким видом. А страдать можно по-всякому. Родившись не вовремя, не у того… Господи, я ведь жила в детском доме! Я столько плохого видела… Не хочу такой судьбы для тебя. И для себя хочу другого. Ну какой у нас будет шанс вместе? Без дома, вероятно, и без работы, на которую я по вполне понятным причинам забиваю уже три дня.
Я не плохая, малыш, я не злая… И уж тем более не жестокая. Наверное, я просто слабая. И неуверенная в том, что смогу быть тебе хорошей мамой.
– Я смогу иметь детей в будущем? – господи, я, кажется, сейчас развалюсь на части.
– Таисия, медикаментозный аборт тем и хорош, что не влияет на репродуктивную функцию. Под контролем врачей он абсолютно безопасен. Но я бы все же советовал вам подумать.
Еще есть пара дней и…
– Нет. Нет... Я все решила.
– Если так, мы можем приступать.
Зажмуриваюсь и киваю. Прости меня, малыш. Тебе нужно было выбрать кого-то другого. Прости. Пожалуйста… Прости.
Плохо соображая, пересаживаюсь со стула на кушетку. Резко открывается дверь. И этот звук пробивается даже сквозь мое онемение.
– Тая!
Удивленно моргаю. Савва? А он что тут забыл? С губ слетает короткий испуганный смешок. Я смеюсь, потому что, черт его дери, в глубине души, как последняя дурочка, конечно, надеялась, что, как в дурацком фильме, в палату ворвется Влад и во всем покается.
Но… Это не он. Вопрос – какого черта здесь забыл Комиссаров? Как вообще узнал, где меня искать?
– Ты что-нибудь сделала?! – он садится у моих ног на колени и начинает меня трясти. Изумленный врач наблюдает за этим всем, открыв рот, не спеша вмешиваться в происходящее. – Вы ей что-нибудь сделали?! – лысая голова поворачивается к бедняге-доктору.
– Позвольте, кто вы такой, чтобы…
– Только скажи, что хоть что-то сделал.
Я тебе руки вырву и засуну в очко. А ты?! – меня снова встряхивают. Ледяной взгляд шарит по лицу. Лед ведь тоже обжигает, вы знали? – Ты что делаешь?
– Это мой наставник, – поясняю я для врача. Ну, он же спросил – я и отвечаю. А вот что сказать Комиссарову?
– Тая! Ты успела?
– Нет! Мы еще не ввели препарат, но… – Савва встает. Дергает меня за руку, поднимая с кушетки. – Что вы делаете?!
– Мы отсюда уходим.
