Не следует забывать, что Джеймс писал и творил в самом конце XIX – в первой трети XX века. Современный писателю читатель уже не мог всерьез принять тех «правил игры», которые воспринимались как вполне естественные на исходе XVIII – в начале XIX века.
Во-вторых, вполне логичным будет предположение, что ирония в прозе писателя может иметь и романтические корни. Этому не противоречит жанровый ареал, разрабатываемый Джеймсом – «страшный» рассказ, «рассказ с привидениями», «мистическая новелла» и т. д.
, – то есть именно тот спектр жанровых модификаций новеллы, который усиленно и повсеместно, независимо от национальной принадлежности, разрабатывался романтиками. В пользу этого предположения говорит и та особенность, которую сообщает новелле фигура рассказчика. Надо сказать, что в большинстве новелл Джеймса нет деления на автора и рассказчика. Первый обычно «сливается» со вторым, образуя единое целое. Пользуясь этим приемом, писатель стремится завоевать доверие читателя, столь необходимое в произведении подобного рода.
Но у «совмещения» есть и иная функция. Рассказчик не только окрашивает в ироничные тона события, о которых повествует, но с иронией смотрит и на себя, как бы извиняясь перед читателем и призывая не судить строго за то, что он верит в привидения, загробную жизнь, переселение душ и т. д. Таким образом, двойственность отношения автора к излагаемым событиям, характерные ирония и самоирония указывают на еще один источник традиции, в русле которой он развивался, – традиции романтической.
Важной характерной особенностью прозы писателя является национальный колорит. Англия, англичане, «английское», где и когда бы ни происходило действие рассказа – существенный элемент его поэтики. Но «английскость» Джеймса, помимо естественной «генетической» ее заданности, имела все-таки и литературный источник. При несомненном множестве составляющих этого источника нетрудно заметить, что особое место в нем принадлежит Шекспиру.
Шекспировские мотивы пронизывают рассказы Джеймса. Его герои цитируют Шекспира, посещают шекспировские места, а некоторые из них дышат одним воздухом и сосуществуют с великим британцем на рубеже шестнадцатого – семнадцатого столетий. Даже Скандинавия – единственная, кроме Англии, страна, где живут и сталкиваются с необъяснимым герои Джеймса, – неизменно ограничена Данией гамлетовских времен с неизбежным Эльсинором и привидениями в королевском замке.
