Ей еще долго здесь будет скучно. «Снимут» девочку, когда вечер перейдет в ночь…
К моему телу Василий подбирался с галантностью кавалера. Взглядом не раздевал. Лапшу на уши не набрасывал. В танце к оголенной шее поцелуем не припадал. Он мягко кончики пальцев целовал и говорил:
– Если неприятно – скажи…
Мне было приятно. Василий мне нравился все больше. Прямо граф Монте-Кристо по-российски. И уж совсем дрогнуло сердце «ночной бабочки»-самозванки, когда Василий не позволил пьяненькому мужику с толстенной цепью на шее пригласить его даму на танец.
Ни в первый, ни во второй раз."
"И я вдруг затосковала. Ну, далось мне рядиться в чужую одежку? Ну ладно бы, была молоденькая, как та, в свитерке… Ну ладно бы, изнутри знала «кухню» первой древнейшей и ее «приправы». А так… Ну, привезет он меня, где кровать… А ведь все могло быть по-другому!
Чем я больше пила, тем я больше трезвела. И тем сильнее хотелось домой.
Подали десерт. Под него и собралась обмолвить просьбу, сославшись на… Да мало ли на что! Он, конечно, подумает про меня гадко.
А может, захочет убить. Но сейчас мне было все равно.
Я покосилась на часы. Два ночи. Денег ни гроша. Если по дороге не изнасилуют, к утру домой доберусь. Пешком.
Перепад в настроении Василий увязал с волнением (я так подумала) и подмигнул мне. И подозвал официанта рассчитаться за ужин. А еще велел от «нашего столика» презентовать музыкантам бутылку марочного вина – они славно нынче играли!
А в ресторан закатилась новая компания. Я тут же оценила женщин (ревностно очень!).
Это были тщательно отшлифованные беззаботной жизнью стервы. Жены? Подруги? «Ночные бабочки»?
Василий поднялся, от мыслей отвлек:
– Нам пора… – и под локоток меня нежно.
Апартаменты, где ждал остаток ночи, представляли собой сплошную кровать. Убранная стильным покрывалом, она манила прямо с порога плюхнуться на покрывало и предаться любви. Еще был миниатюрный столик на кокетливо изогнутых ножках. И пара кресел, в каких хорошо нежиться у камина.
Я с любопытством оглядывала бордельчик.
Я примеряла на себя «декорацию», на фоне которой сыграю кульминацию роли. Василий не мешал. Под душем освежался. Да, интересно, а… сколько он заплатит?
От этой шальной мысли телу стало зябко. Я опустилась в кресло. Вжала себя глубоко. И вдруг растерялась. Я не знала, что делать дальше. Хотя нет, знала, конечно же, но… Я вдруг поняла: я не хочу любить Василия! Даже за солидный гонорар. Даже на роскошном ложе и при мерцающих свечах. Любовь без любви – уродство.
