Научи меня любить

Морозова резко повернулась и в упор посмотрела на Кирилла. Злость, обида и огромная масса предубеждений плескались в её взгляде.

— Непременно, — процедила она сквозь зубы.

— Я не то хотел сказать, — попытался кое-как оправдаться Сазонов, но его уже не слушали.

За забором послышался шум мотора. Морозова чуть ли не бегом побежала к воротам.

— Ребята, приехал, как смог. За ночь нормально подсушило квашню, но всё равно грузли колёса между дачами.

Димка посмотрел на Морозову, юркнувшую на заднее сиденье внедорожника, а потом на Сазонова и нахмурился.

Он едва заметно кивнул, будто спрашивая, что же случилось. Кирилл пожал плечами и вернулся в дом, чтобы проверить перед отъездом, всё ли в порядке. В порядке там, конечно, ничего не было, но сбросить всю одноразовую посуду в мешок и сложить кресло-кровать много времени не отняло.

Домой ехали в молчании. Благо, Диман сообразил, что разговора не выйдет, и включил погромче музыку.

— Дим, мне тут останови, — попросила Морозова за полквартала до своего дома.

— Вас проводить? — Сазонов снова перешёл на «вы» незаметно для себя.

— Не надо, — коротко ответила Дарья Андреевна и выпорхнула из машины.

— Ну и? — проявил любопытство Дима, когда автомобиль тронулся."

"— Что ну и? — понуро ответил Сазонов, сделав вид, что не понял, что друг имеет ввиду.

— Ты что, дебил?

— Сам дебил.

Такой короткий и содержательный разговор не устроил Димку, и он требовательно посмотрел на Сазонова, когда они были вынуждены застрять на переезде.

— Так что случилось? Чего она такая снежная королева? Ты там вчера дров не наломал?

— Она протрезвела и снова стала долбанной преподшей, — хмуро ответил Кирилл.

— А вчера она ею не была? — подмигнул Димка.

— Слушай, отвали, — Кириллу не хотелось обсуждать это. — Ничего вчера и не было.

— Ну да.

— Я серьёзно.

— Пиздишь.

— Да правда же! — Кирилл начинал злиться. — Вина было слишком много. И вообще, Диман, ну его на хрен. Давай забьём.

— Ладно, — друг наконец-то отвалил.

Весь вечер Кирилл гонял в голове события вчерашнего вечера, которые он помнил отчётливо, несмотря на хмель. И от этих мыслей то становилось жарко в паху, то хмурились брови. Он попал. И попал не только потому, что едва не переспал со своей кураторшей, а ещё и из-за того, что осознал, насколько действительно, как говорил Костик, втрескался в неё. И ощущения эти были не совсем такими, как с другими девчонками, которые ему нравились или вызывали желание.