Научи меня любить

Не утруждая себя одеждой, Сазонов направился в кухню, откуда спустя минуту послышался шум закипающего чайника и сладковатый аромат сигаретного дыма.

65

Дыхание уже становилось ровнее, когда Кирилл чиркнул спичкой и зажёг газ. Потом поднёс к сигарете и втянул сладковато-горький дым. Чайник зашипел.

Да уж. Он просто кремень. Говорил, что не хочет спешить с ней, но башню сорвало враз, стоило только завестись. Однако же жалеть о содеянном Сазонов не спешил, потому что такого бешеного возбуждения, и такого фееричного финала у него давно не было.

Даже со Светкой.

Морозова не оказалась искусной любовницей, умеющий довести до исступления своими ласками. Она была зажата, нерешительна, а ещё она почему-то испугалась оргазма. Сжалась вся, чуть ли не сопротивляться стала, даже его самого испугала, вдруг в порыве боль причинил. Можно было даже предположить, что она девственница, однако же Сазонов знал различия. Да и не всегда зажатость — показатель. Он видал пару раз девственниц, ведущих себя как шлюхи.

Так что тут зависит больше от самой женщины, от её характера и предыдущего опыта. А у Морозовой, судя по всему, этот опыт был не из лучших. И Сазонову хотелось верить, что он это сможет изменить.

— Мог бы и жалюзи прикрыть, тебя же видно через шторы, — услышал он ещё хрипловатый голос сзади.

— Боишься, что соседи о тебе подумают? — усмехнулся Кирилл, намазывая варенье на печенье.

Дарья стояла в дверях кухни, до самого носа завернувшись в халат.

На щеках ещё алел румянец, волосы растрёпаны, в глазах пьяный блеск. А ещё она улыбалась. Смущённо, сдержанно, но тепло и очаровательно. Когда Кирилл развернулся, чтобы поцеловать её, Морозова отвела глаза от его обнажённого тела.

Его это позабавило. Кирилл нежно прикоснулся к её губам своими, а потом прошептал прямо в ухо, вызвав у девушки лёгкий вздох:

— Надену штаны, пока ты совсем не сгорела от смущения.

Дарья осталась на кухне заканчивать готовить чай, а Сазонов вернулся в комнату, где они только что занимались сексом.

Картина была занимательной: вещи на полу, подушки, обычно аккуратно разложенные на софе, разбросаны, на тумбочке опрокинут торшер. Для Морозовой, так рьяно любящей порядок, это, наверное, катастрофа квартирного масштаба. Кирилл улыбнулся и стал натягивать штаны. Он заметил, что за последние десять минут улыбнулся уже большее количество раз, наверное, чем за последнюю неделю.