Не заставляй меня идти путём, который тебе не понравится.
Я потеряла дар речи. На что он намекал? Дима был строг. Его низкий голос звучал угрожающе, но я не оставляла попыток.
– Ты не посмеешь забрать у меня ребенка. Это жестоко. Даже для тебя.
Мои губы стали дрожать от страха. Мне едва удавалось сдерживать накатившие слезы. Дима пристально смотрел, как они скатываются вниз, и не проявил милосердия. Мне хотелось утешения, хотя знала, что недостойна этого. Я предала его.
– Я никогда не разлучу мать с ее ребёнком.
Но ты должна уяснить, что у тебя нет выбора. Завтра мы все вместе вернёмся в Сочи, и это, мать его, не обсуждается.
Он развернулся и направился обратно к сыну, который спокойно сидел на полу и перебирал игрушки. Я замерла на месте.
– Дима…
Я стала плакать. Он резко обернулся и сверкнул глазами. Атмосфера в квартире становилась тяжелой, я чувствовала, как мне не хватало воздуха. Я задыхалась между рыданиями. Стены как будто давили на меня. Дима медленно приблизился, но не обнял, чтобы утешить.
Злость пылала в его карих глазах. От прежнего Димы не осталось и следа, который всего пару минут назад страстно целовал каждый сантиметр моего тела.
– Ты не можешь решать за меня. Я тебе не вещь. У меня есть собственное мнение. Ты со мной не считаешься.
– А ты что считалась со мной, когда решила не говорить мне о Роме?
Я опустила глаза и ничего не ответила.
– Скажи, ты собиралась когда-нибудь рассказать мне о нем, если бы я случайно не встретил вас?
Я продолжала хранить молчание, смотря в пол.
– Полагаю, твой ответ «нет». В тот день, когда ты решила родить его, вы оба автоматически стали моей ответственностью. Я за вас ручаюсь. Вы моя семья. И я лучше знаю, что будет хорошо для нас всех.
– Мы не семья, – бросила я от обиды дрожащим голосом.
– То, что ты родила от меня ребенка, уже говорит об этом. И неважно, что ты сама думаешь на этот счет.
Он подошел к сыну и повернулся спиной ко мне, давая понять, что разговор окончен. Я знала, что у меня не было выбора.
Мне пришлось оставить их одних и уединиться. Я вошла в спальню и тихо прикрыла за собой дверь. Мне хотелось побыть наедине и спокойно поплакать. Я знала, что не получу ни поддержки, ни утешения. Да и я не посмела бы просить об этом. Я догадывалась, что Дима будет в ярости, но видеть ненависть в его глазах невыносимо. Это стрельнуло прямо в самое сердце. Хотя этот удар я нанесла ему первой. Нам всем придется научиться жить в новой реальности с этого момента.
