Правда, комфорта ей немного не хватает, поэтому ты бы поторопился.
— Если ты с ней что-то сделала, я сам лично тебя найду и раздавлю, как грязную крысу, — цежу сквозь плотно стиснутые зубы.
— Вот только угрожать мне не надо, — цыкает она.
— Мне нужны гарантии!
— Миша, ну не смеши меня. Я похожа на изверга? Никаких гарантий я тебе не дам. Все на честном пионерском слове. Я должна некую сумму Глушкову, встречаться с ним, я не намерена, поэтому долг передашь ему ты. Наличкой! Я же, в свою очередь, верну тебе Ларису.
И все счастливы!
— Я хочу ее услышать или никакой сделки не будет, — голос срывается на хрип.
— Сегодня вечером будь на связи. Все данные и условия я скину тебе на электронку.
Мы не прощаемся, просто каждый нажимает красную кнопку на экране телефона.
— Думаю, пересказывать мне не нужно, вы и так все слышали, — говорю, обращаясь ко всем присутствующим в кабинете Николая Антоновича.
— Как банально, по-бабьи и ожидаемо, — разочарованно говорит шеф. — Поэтому и не женюсь, — добавляет и чешет свой затылок.
— По поводу Глушкова, вся инфа у нас на руках, — Мирон щелкает пальцами, и рукой показывает Дамиру на пачку документов на столе. — Синяя папка."
"Вал подходит, достает из середины стопки нужную папку и перекидывает мне со словами:
— Как будем решать? Сумма там приличная…
— У Миши таких денег точно нет, — бросает Артур.
Все переводят в мою сторону вопросительный взгляд. И меня вдруг охватывает злость оттого, что я не могу ни черта сам сделать, не могу защитить самых близких людей, самое дорогое.
Лицо искажается в мучительной гримасе, собирая на лбу множество морщин. Бросаю папку на стол, сжимаю руки в кулаки и быстрым шагом вываливаю из кабинета. Танком пру к лестнице, поднимаюсь наверх, толкаю тамбурную дверь и оказываюсь на балкончике. Упираюсь руками в перила, пытаюсь отдышаться, подставляя лицо под порывы ветра. Может, хотя бы он забьет мои сдувшиеся легкие кислородом.
Каждый час, каждая минута без Ларисы, это игла, пропитанная ядом, которая вонзается в сердце.
Именно поэтому я просто запрещаю себе думать и накручивать страшное. Все, что мне сейчас нужно — это трезвый ум и полное хладнокровие.
— У меня таких бабок нет, но батя может отсыпать, если совсем задница, — говорит Бессонов, останавливаясь слева от меня. — Ты ведь нам не чужой. Мой братец, Мишка, — толкает меня плечом и выдает улыбку.
Поддержать меня решил, мелкий сучонок.
— Ну или вы, Николай Антонович, можете свой толстый матрас потрясти, — добавляет он.
