Меня она не замечает, потому что в наушниках. Подвисаю на ней. Сам не замечаю, как делаю шаг в комнату, но в этот момент Мирон грубо дёргает меня назад и закрывает перед моим носом дверь.
— Не мешай девчонке работать! Сказал же не ходить.
— Я правильно понимаю, она у тебя с самого первого дня, как ты скинул мне фото? — продавливаю вопрос, при этом мои брови стремительно сдвигаются к переносице.
— Допустим.
— Ну ты и ублюдок, Миронов.
— У меня были хорошие учителя. Поковыряйся в своей памяти, может, и свои грешки вспомнишь.
И я понимаю, о чём он. Это мне ответочка за Яну Белову прилетела. Девушку, в которую он так не вовремя втрескался."
"В то время нам надо было собирать компромат на её супруга — бизнесмена Белова Алексея, но Глеб каким-то образом умудрился влюбиться в неё и чуть не запороть все наши труды. На тот момент меня волновал лишь результат. Работа превыше всего. Деньги. Все. А на то, что происходит с этой Беловой, мне было по большей части плевать. Наверное, самое дерьмовое о чём я потом не раз сожалел, это тот момент, когда её упоротый садюга — муж переломал ей рёбра, а я, как последняя скотина это знал, но вдалбливал бедной девчонке, чтобы она даже не думала всё испортить.
По сути, сказал ей, чтобы терпела боль, но довела до конца своё обещание — достать ключи от личных кабинетов её супруга. Пообещал, что как только она это сделает, мы сразу решим вопрос с медпомощью. А потом, всё так закрутилось, что я тупо о ней забыл. Как о чём-то малозначительном. Мирону и вовсе ничего не стал говорить.
Более того, до сих пор не сознался. На данный момент, он знает лишь об отдельных эпизодах, и я не знаю, смогу ли когда-нибудь ему рассказать. Разорвать его душу повторно. Потому что до сих пор, его раны не зажили, продолжая испускать мутную сукровицу. Чуть тронь и вскроется.
Кто я, если не последняя, конченая тварь? И кажется, сейчас бумеранг начинает ко мне возвращаться.
Один — один, Глеб. Заслуженно.
В полном молчании возвращаемся в гостиную. Миронов тут же скрывается на кухне, а потом появляется с бокалами и бутылочкой хорошего коньяка.
— Выпьем?
Киваю и утыкаюсь лбом в свои руки, сложенные в замок.
— Как она? Делилась, почему ушла из дома?
— Нет. Я пробовал спросить, но там стена высотой в пять этажей и толщиной как у крепости.
— Ты же с ней не… — начинаю, но сам понимаю, что сейчас пронесу пургу.
— Я в твоих глазах настолько конченная мразь?
— Понял, — бросаю и, если честно — испытываю реальное облегчение.
