Мирон даже не смотрит на нас, он просто подаётся вперёд, упираясь локтями в колени, и опускает голову.
— Какой же ты урод! — цедит она сквозь зубы. — Ты просто мне противен!
Её слова бьют куда больнее рук. Прилетают в самый центр солнечного сплетения, и кажется, что я дышать неспособен.
Пару секунд, выравниваю дыхание, а дальше начинаю творить полную дичь. Хватаю рукой Мурашку за лицо в области подбородка и грубо сжимаю.
— Ещё раз ты поднимешь на меня руку, и я сломаю, твои красивые пальчики. Поняла?
В её глазах моментально проносится дикий страх.
Лариса дёргается назад, громко всхлипывает и уносится в комнату. Дверь с хлопком закрывается, а следом доносится звук щелчка замка."
"— Я думал среди нас, я один такой баран, но нет. Ты, Мишаня, её потеряешь, так и не успев получить, — тихо режет Миронов по самому нутру. Цепной пилой проходится. Своими лапами шкуру заживо сдирает. — Хотя влюбившись, наверное, все ведут себя одинаково. Косячат, причиняют боль. В общем, всё не так и всё не то, — выдаётся он грустную улыбку.
Смотрю на Глеба отупевшими глазами.
— Я. Ёё. Не люблю.
— Ну да, конечно, — кивает он, хлопает себя по коленям и встаёт. — Поехал я к матери. Разбирайтесь тут сами. Если заберёшь её к себе, ключи завтра мне на работу привези.
Через пару минут хлопает входная дверь, а я так и остаюсь стоять на месте и тихо себя ненавидеть…
* * *Спустя полчаса всё же нахожу свои яйца, беру в крепкий кулак и двигаю к Мурашке на разговор. Но у самой двери, вся моя смелость куда-то улетучивается.
Накатывает внутренняя паника. Блять! Паника? У меня? И вот это уже плохо. Мне надо нормально с ней поговорить, без всего этого дерьма, но боюсь, что опять могу херни нагородить. Разворачиваюсь и двигаю обратно. Наливаю в бокал коньяка и опрокидываю в себя. С шумом выдыхаю и валюсь в кресло. Смотрю на диван, на пол. Хорошо, что Лариса не заметила этот срач или просто сделала вид, что не заметила. Встаю, тащусь на поиски пылесоса или там… веника хотя бы и тряпки.
Изрядно намучившись с поисками, всё-таки нахожу необходимый инвентарь и принимаюсь за уборку. Как раз за этим меня и застаёт Мурашка.
— Я думала, ты уже свалил. Где Глеб? — совершенно колючим тоном режет она.
— Тебе меня мало? — бросаю в ответ.
— Я бы сказала, слишком много.
Поднимаюсь с колен и иду ополаскивать тряпку, которой оттирал с новенького дивана остатки бутерброда, а когда возвращаюсь в гостиную, вижу, как Лариса с вещами идёт на выход.
