Или мне просто кажется?
Но вот чего я действительно не ожидаю, так это того, что уже в следующую секунду Марк начинает хохотать, нет, даже не так, он начинает откровенно ржать, держась за живот и даже слегка похрюкивая, чем вводит меня в легкий ступор.
Я, обескураженная его поведением, молча стою и жду пока он успокоится. Ему на это требуется несколько долгих секунд, но после он все же приходит в себя.
— Еська, ты такая смешная, — заключает наконец, ставя руки на стену, по обеим сторонам от меня. Нависает надо мной, в глаза мои смотрит, мой взгляд цепляет.
— Ты за меня что ли переживаешь? — улыбается, взгляд мой не отпускает, держит."
"А я, как завороженная, заглядываю в его, цвета осененного неба глаза и киваю робко.
— Мда, тяжелый, случай, — вздыхает, смотрит на меня пристально. — Так, малышка, слушай и запоминай, со мной ничего не случится, меня не посмеют тронуть. Ты остаешься здесь, сделаешь попытку сбежать, я тебя запру.
Я не понимаю, о чем он говорит. Что значит не посмеют? Что значит не случится? Он ведь ничего не знает, совсем ничего.
— Марк, послушай.
— Послушаю, когда ты мне все расскажешь. А теперь давай-ка снимем вот это, — он все-таки стягивает с меня пальто, манипулируя мной, словно куклой безвольно. Не сводя с меня взгляда, откидывает вещицу на комод и снова нависает надо мной широкой тенью.
— Ты остаешься, Еся, выкинь из головы все эти глупости.
— Зачем ты это делаешь? — повторяю уже однажды заданный мною вопрос.
— Потому что могу.
Он прижимается ко мне, так сильно, что между нами не остается ни малейшего расстояния.
Наклоняется к моему лицу, опаляет кожу горячим дыханием, касается губами виска спускаясь ниже.
Я чувствую и слышу, как тяжело он дышит, ощущаю, как напрягаются твердые мышцы. Поднимаю голову, встречаюсь с почерневшим взглядом его серо-голубых глаз.
Этот взгляд…
Порочный, поглощающий, давящий. Он цепляется, не позволяет отвернуться, не позволяет опустить глаза.
— Что… что ты…
— Хочу тебя поцеловать, — Марк меня окончательно добивает.
— Можно? — ухмыляется.
— Нет, — мне все же удается отвести взгляд.
— Нет? — удивленно. — Почему? — добавляет хрипло.
— Потому что нам нельзя. С тобой нельзя.
Я понимаю, конечно, что несу какую-то абсолютную, беспросветную чушь. Непроизвольно смотрю на его губы, останавливаю на них взгляд.
Мне нельзя, нельзя ни к кому привязываться. Да и зачем все это? Зачем он это говорит? Делает?
— Со мной нельзя? — в голосе появляются стальные нотки.
