Я бежала от своей погибели, а угодила в жижу, что душит, отравляет своим зловонием, и я кричу из последних сил имя того, в чьих руках моя жизнь и моя смерть:
– Гун…
Тина затягивает. Тело пронзает холодом, и я понимаю, что зависла на краю. Что мне осталось несколько секунд.
Я практически полностью ухожу под воду, вытягиваю шею, чтобы лицо оставалось на поверхности. Почему-то смотрю в небо, безоблачное, чистое, с мириадами ярчайших всполохов. Такие далекие в городе, здесь кажутся невероятно близкими, яркими, укрывающими небосклон покрывалом из миллионов светлячков.
Звезды красивы.
Кажется, что они совсем близко…
Как знать. Что там на небесах.
Дышу через нос. Паника подступает, вода заползает в уши, заставляя слышать собственный бешеный пульс. Слезы обжигают.
– Мамочка, помоги мне… – почти беззвучным выдохом и я закрываю глаза. Обессиленная, лишенная надежды.
Заставляю дрожащие губы разомкнуться и глотать холодный воздух. Успокаиваю тело. Мышцы звенят от натуги. Действует инстинкт биться до последнего вдоха, сопротивляться тому, что меня утягивает на дно, но я пытаюсь успокоиться.
Очередной лай собаки ломает все выстроенные барьеры, слезы прыскают из глаз, когда охрипшим голосом шепчу:
– Я здесь… Монгол… Я здесь…
Кажется, что сердце выскакивает из груди. Делаю вдох, бросаю последний взгляд на небосклон.
Странно, но на внутренней стороне век отпечатывается лицо моего палача. Не понимаю, померещилось ли мне или же перед смертью последнее, что я увижу, это красивые черты варвара с сумасшедшим, обжигающим взглядом раскосых глаз.
Дикость читается там и лютая злость.
Ухожу под воду с головой, глаза открываются, пытаюсь увидеть, что меня окружает, но вокруг только тьма. Легкие жжет. Кислород заканчивается."
"Сильный рывок, не понимаю, что происходит, но какая-то нечеловеческая сила словно отбивает меня из загребущих лап неизбежного. Мое тело вырывают из холодного плена воды, и я падаю на землю.
Словно замираю между мирами, пока кто-то возвращает меня в реальность.
Жаркие губы на моих губах и выдох, заставляющий и меня задышать.
Тело скручивает в страшном спазме, я ощущаю, как снова захлебываюсь, и выкашливаю воду. Боль обжигает, как и холод, ласкающий мое тело подобно языкам пламени.
В горле саднит, а во рту вкус затхлости. Дрожащими пальцами вытираю нос и губы. Меня трясет и в какой-то момент открываю глаза, чтобы напороться взглядом на огромную собаку, которая в свете звезд и луны походит на Цербера, истинного стража ада.
