Я с удивлением воззрилась на тупицу. У мужчины была темная кожа, но я заметила, что он покраснел.
В следующую секунду он уже мчался, а я за ним по пятам. Естественно, он бросился за своей курткой, которую я повесила в шкаф в холле. Гость плохо ориентировался в моем громадном запутанном жилище. Когда-то это был обычный фермерский дом, но он многократно достраивался и теперь представлял собой настоящий лабиринт. Девочки иногда подшучивали над няней, заставляя ту искать… О нет, лучше не вспоминать о малышках, а то я опять расплачусь.
Я срезала путь, ринувшись через застекленную веранду, добралась до прихожей первой и моментально вытащила из кармана куртки его бумажник. Ух ты! Как много я ощутила, держа его в руках! Его подружка мне совсем не понравилась. Интересно, в курсе ли он, что красотка спит с другим мужчиной… или даже с двумя? Свою мать Линк любил, но отцу готов был размозжить голову. Фигурально выражаясь. Ненавидел Линк только одного человека, но я не могла понять, почему. Вдруг меня словно током ударило, и по всему телу прошла дрожь.
Я внезапно поняла, что, если помогу Линку, то каким-то образом продвинусь в поисках мужа. Пока не ясно, каким образом, но я была совершенно уверена, что должна помочь Линкольну Эймсу.
«Да, но как?», – сосредоточенно размышляла я. Как покинуть это убежище и выйти… туда?
– Вы позволите? – холодно сказал Линк, отбирая у меня свой бумажник.
Я улыбнулась ему, но улыбка осталась безответной. Очевидно, он догадался, чем я тут занималась.
Я с трудом удержалась, чтобы не спросить, кого это он так ненавидит и почему, но когда он вручил мне снимок женщины с ребенком, я целиком сосредоточилась на изображении.
– Эта не та женщина, которую убили. Это фотография матери ребенка, и да, отец этого малыша вы, и они оба живы.
– Где они?
– Не знаю.
– Как это вы не знаете?
«Опять двадцать пять», – подумала я. Подняла руки в знак поражения и зашагала обратно на кухню. Линк наступал мне на пятки, не переставая тараторить.
– Я уже видел, как вы проделываете удивительные вещи, так почему же вы не можете сказать мне, где они? И почему в газете было напечатано ее фото и некролог, если она не умерла? Ведь эти люди должны были знать, кого хоронят, верно? Они же устроили сбор средств ей на надгробие, потому что любили ее и уважали.
– Хотите еще клубники?
– Почему вы не отвечаете?
Я повернулась к зануде.
– Всегда нужно больше, не так ли?
Мой гнев вырвался на поверхность.
