- Да просто. – Лера отвела взгляд.
- Тебе так больше нравится?
- Нет. Так лучше звучит.
- Лера тоже звучит красиво, - рассеянно возразил Таир, как всякий мальчишка, довольно быстро утратив интерес к разговору.
- Да нет же! Лер-р-р-ра. Лер-р-р-ра. Валер-р-р-рия. Ну?! Будто дикий зверь рычит, - горячо возразила девочка, а потом, смутившись, добавила: - Тебе так не кажется?
Таир отвлекся от экрана и неуверенно повел плечами. Он не знал, как ей объяснить. Или как спросить о том, о чем смутно догадывался.
- Ты боишься отца? – наконец выпалил он на одном дыхании.
Лера открыла рот, удивленная… или смущенная таким вопросом. Опустила ресницы и нервным движением распрямила край футболки.
- Он бьет маму, – едва слышно прошептала она.
На тот момент Таиру такое сложно было даже просто представить. Он воспитывался совершенно иначе. В уважении к женщине и с четким пониманием правильного. Он никогда не слышал, чтобы его родители ругались. До той страшной аварии его детство было абсолютно безоблачным и счастливым.
- А тебя?
Лера отрицательно затрясла головой. Таир перевел дух. Каким бы смелым и правильным мальчиком тот ни был, в силу возраста он слабо представлял, как в случае чего станет защищать Лею. И потому обрадовался, что этого от него пока не требуется.
Да, она сама представилась ему Леей. Но теперь он не должен был звать ее так!
Тряхнув волосами, Лера бросила сухо:
- Господин Уваров… Спасибо, что нашли время в вашем плотном графике, чтобы быть здесь.
Дежурные слова, которые она говорила каждому присутствующему в этом зале, на этот раз дались ей с большим трудом.
- Мне это в радость.
Сердце подпрыгнуло и что есть силы ударило по ребрам. Вышибая дух… и пару-тройку рвущихся изнутри вопросов. Например, какого черта он пришел. И связан ли его приход с ее разводом? Но задав их, она бы выставила себя полной дурой! Поэтому сдержалась.
- Паша! Как хорошо, что ты нашел время к нам заглянуть.
- Ты же знаешь, что я ни за что бы это не пропустил, дорогая.
Прежде чем она успела отстраниться, Павел оттеснил Таира и со значением коснулся ее щеки.
Скользнул ладонью дальше, по шее. И крепко, до боли сжал, впиваясь ногтями в кожу. Наполненный бешенством взгляд обжигал.
Никто не мог видеть того, что Исаев делает. Спадающие на спину волосы скрывали все. Но Таир, будто что-то почувствовав, напрягся.
- Убери от нее свои поганые руки, - тихо заметил он, растянув губы в холодной улыбке.
К их тройке были прикованы сотни заинтересованных взглядов.
