Лея болезненно скривилась, а он, похолодев, уже внимательнее прошелся пальцами.
- Прекрати!
- Что это?
- Ничего! Убери руки…
Мотнул головой. Одной рукой надавил ей на плечо, чтобы она не дергалась, а другой продолжил свое исследование.
- Это он?
- Я же сказала! – Лея все же умудрилась оттолкнуть его ладонь. Да он и не противился, опасаясь добавить ей боли. – Не надо было тебе приходить на этот чертов бал. Все было хорошо, пока ты не пришел. А теперь? Господи… - она с усилием провела ладонями по лицу. - Я даже не знаю, что теперь…
Чувствуя, как в нем закипает что-то черное, страшное… закипает и рвется наружу, Таир отвернулся к холодильнику.
Открыл дверь, дернув за ручку так, что та чуть было не осталась в его руаках. В пустой морозилке не было ничего, кроме одного единственного окорочка. Оставшегося, наверное, еще от предыдущих хозяев. Таир достал его, обмотал полотенцем и настойчиво ей протянул.
- Приложи. Станет немного легче.
Чертовы руки дрожали. Как тогда, в детстве. Когда на него иной раз находило, оттого что она так близко.
И от непонятных чувств начинало жечь где-то в области сердца, отчего каждый вдох давался с трудом. Будто бы через силу. Вот и теперь… Со свистом.
- Спасибо.
Царственный кивок. И взгляд еще более настороженный, хотя куда уж… Наверняка он ее пугал. Своим диковатым видом. Странной реакцией на ее боль. На то, что с ней посмели такое сделать. Потому что посторонний человек просто не может так реагировать. Так почему его буквально корежило? Только ли от осознания того, что кто-то посмел так обойтись с женщиной, и что он невольно к этому подтолкнул?
- Когда он успел?
Лея повела плечом.
- Неважно. Тогда я тоже сглупила. Весь вечер - одна большая ошибка. Чем я вообще думала?
- Что значит - сглупила?
- Позволила Дмитриевне вмешаться. Если бы не это – Тёма был бы здесь.
Таир опешил. Вспомнились слова отца. О том, что она – жертва.
- Ты шутишь?
- Нет. Его нельзя было провоцировать.
- Ты сама говоришь, что Дмитриевна тебя защитила.
Это она-то провоцировала?
- Она – нет. А ты? – ее длинные ресницы затрепетали, веки поднялись. И Лера вновь уставилась на него тем самым уставшим неживым взглядом.
Самым тошным было осознавать тот факт, что в чем-то она была права.
- Да откуда же мне было знать, что он появится? Я с тобой хотел поговорить. Только это было важно.
- Ага. Ты хотел предложить помощь. Потому что тебе это выгодно, - так и не сумев скрыть горечь, прошептала Лера.
