Мне хотелось рассказать, что я чувствую, это казалось спасением, но дневника нет под рукой. Он остался в моей квартире. Я отыскала салфетку и с ручкой села за стол. Одна, вторая, и скоро целая пачка заполнилась моими чувствами. В шкафу нашла блокнот. Часть страниц вырваны, но он тоже пошел в дело. Я не замечала, что рыдаю, давлюсь солено-мятной карамелью и пишу, пишу так долго, что болит рука…
— Дина, — меня неожиданно обняли со спины. Я потеряла счет времени и не заметила, как вернулся Андрей. — Не плачь, ласточка… Ну все, хватит.
"
"Сдавленный шепот. Сильные объятия. Андрей буквально стащил меня со стула, чтобы прижать к себе. Ему за меня больно. Наверное, со стороны это кошмарно выглядело: как я пишу, потеряв разум. Сквозь слезы, вполголоса выкрикивая слова, чтобы не потерять мысль, плачу, причитаю, зову мужа в безумном творческом бреду. Андрей отшвырнул ручку, вздернул на ноги, и я с облегчением прижалась к нему. Чтобы кто-то остановил поток мыслей, спас меня от стервятников, терзающих сердце.
Взбесившиеся мысли рвали меня на части.
Я разрыдалась в плечо и затихла. Мы отражались в оконном стекле. Я видела себя: полубезумную, красивую и с пронзительным взглядом. Грустная красота.
— Ну все, — прошептал он, отнимая меня от плеча. — Никуда я не уйду, поняла? Говори, что хочешь, я останусь.
Ладонями он вытирал мои слезы, целовал влажное лицо. Я была на грани истерики — из-за того, что смирилась с крушением надежд, попрощалась с мужем. Всхлипывала, долго не могла успокоиться, и Андрей гладил, дышал со мной, глядя в глаза, целовал.
Не так, как вчера. Хотел успокоить, облегчить боль. Он знал, как тяжело даются потери.
— Если бы знал, в первый раз бы не ушел.
В нем читалось раздражение на самого себя и мужской инстинкт, что толкает понравившуюся женщину любым способом затащить в постель. Мы пережили одно и то же, это больше, чем влечение. Если подумать — влечение вообще пустяк. Оно не имеет никакого значения, когда речь идет о настоящих чувствах. Жаль, это мало кто понимает.
— Посмотри на меня.
Сухие ладони на щеках были упрямыми. Он смотрел в наполовину закрытые глаза, рассматривал приоткрытые губы. Я дышала тихо, почти невесомо. Кажется, прежде чем взглянуть на меня, Андрей хотел что-то сказать. Но передумал. Приблизил лицо, словно был готов поделиться тайной. Теплые пальцы перебирали волосы и гладили за ушами.
Мы не имеем права друг друга судить, мы оба жили, как могли, и нас судьба хорошо кидала — через боль, потери, ошибки.
