Чем-то крупнокалиберным…
Под тихий голос заныли виски, а перед глазами встала предобморочная пелена.
— Мне жаль, ласточка. Но он не мучился. Все быстро случилось, может даже не успел ничего понять. Мне б такую смерть. Но я не такой везучий.
Андрей выдохнул дым через нос.
— Тайник в лесу Иван сделал для Сашки. Сначала я решил — для координатора. Но закладка осталась лежать, значит, была для того, кто погиб. Вспомни, Сашка хотел свалить со своей бабой. Думаю, он попросил Ивана оставить деньги и оружие."
"Мне хотелось зажать уши руками, лишь бы не слушать стройных рассуждений Андрея.
— Самым подозрительным мне казалась история с эксгумацией. Ход делу дал политик, опасаясь оказаться раскрытым, но почему сейчас? Помнишь, я говорил про купленную медсестру? Из комы выходят не сразу, а этапами. Человек может овощем быть, а положительная динамика появилась. Родне обычно не сообщают, чтобы зря не обнадеживать. Больной на этом этапе может застрять. Так вот. Когда у Антона появились первые признаки, медсестра сообщила, кому следует.
— Нужно было догадаться, что все из-за Антона, — я со стоном спрятала лицо в ладонях. — Выживший свидетель.
— Да, ласточка. Они заметались. Чтобы координатора не искали, дело отправили на пересмотр, собирались повесить бойню на твоего мужа. За состоянием Антона следили. Ты неплохо в него вложилась: частная больница, охрана, врачи. Крутилась рядом, они решили на тебя наехать, чтобы не мешала, а потом и убрать. Если бы ты не вмешалась, Антона бы шлепнули.
Думаю, сначала его держали живым, чтобы допросить. Я прикидывал, зачем…
Андрей сосредоточенно затянулся, словно сигарета помогала ему думать.
— Думаю, их беспокоил Иван. Если смотреть на бойню с точки зрения координатора, это сбежавший свидетель, и он неизвестно где.
Я тяжело вздохнула. Все замкнулось. Все детали, которые подавали надежду, нашли объяснение. Все, чего я добилась — вновь доказала, что мой Эмиль погиб. Наверное, это мой круг ада. И Андрей озвучил еще один сильный довод.
Если он жив, почему не дает о себе знать столько времени? Ни намека, ни записки. Он знает, как я его люблю… жду… он бы не дал мне страдать.
— Держись, ласточка, — Андрей сплел со мной пальцы и предложил недокуренную сигарету. — Ты знаешь, что я слышал? Если родные по умершему плачут, душа отлететь не может и на земле мучается. Ты его мучаешь, понимаешь? Отпусти его. Он уже не здесь.
Я затянулась, легкие обожгло кашлем, вышибло слезы из глаз.
