Навязанная жена. Нелюбимая

 – Согласно закону, без разрешения мужа я не могу выехать.

– Золото решает все. Ты же знаешь, – повторил Алекс.

Не в силах сидеть, я вскочила на ноги и заметалась по комнате.

– Ничего это не решает, а лишь отсрочит неизбежное. Что дальше, Алекс? Ну вывезешь ты меня в Свободные земли. Дальше-то что? Ты ведь понимаешь, что побег не уберет вязь на моей руке. Любая жалоба, и меня выгонят из академии. Твои родные меня тоже не примут. Зачем им чужая жена? Ссориться с Запредельем никто не захочет.

Повернувшись ко мне, Алекс неожиданно едко поинтересовался:

– Ты уже сдалась, куколка? Может, ты и в самом деле хочешь быть его женой?

Я застыла посреди комнаты и недоверчиво уставилась на него.

– Если ты сейчас пошутил, то очень неудачно, – ледяным тоном ответила я, чувствуя, как от напряжения и магии покалывают пальцы. Как же мне хотелось запустить в его лицо какое-нибудь проклятие! – Но у тебя есть шанс извиниться, Вермонд. Ты прекрасно знаешь, что я не хотела сюда ехать. Это ты настоял.

Тебе приспичило сыграть в благородство и попросить моей руки у отца. Ну и как? Попросил? Доволен?

– Не доволен, – буркнул Алекс, и темное пламя в его глазах полыхнуло чернотой. – Запястье моей любимой девушки украшает брачная вязь чужого! Не моя! Чем я должен быть доволен?

– Тогда в чем ты меня обвиняешь, Алекс? В чем я виновата? Почему, тьма вас всех раздери, вы все сделали виноватой меня?! – Я уже не могла сдерживаться. Боль и обида жгли сильнее самого светлого пламени, разъедали душу, обнажая незаживающие раны на сердце.

 – Ладно родители, Андреас и Алфея, они со дня инициации перестали считать меня членом семьи, с легкостью обвиняют во всех катастрофах и происшествиях. Но ты?! – выкрикнула я, глядя в самые любимые серые глаза в мире, обладатель которых сейчас словами бил сильнее самого сильного проклятия. – Как ты можешь говорить мне такое?

Всего один удар сердца, и Алекс оказался рядом.

Обнял, невзирая на все мое сопротивление, и прижал к себе так сильно, что у меня захрустели кости.

И даже умудрился поцеловать – болезненно, с яростью, которую с таким трудом удерживал.

А я в ответ его укусила. Больно. До крови.

Алекс ахнул и ослабил хватку, позволяя мне вырваться и отступить.

– Ведьма! – с усмешкой выдохнул он, стирая пальцами кровь с губы.

– Не забывай об этом, – прохрипела я, ощущая пьяняще солоноватый вкус во рту. – В следующий раз могу и проклясть.

– Следующего раза не будет, куколка.