Впрочем, она бабушкой-то и не была, потому что только-только знакомилась с тем, как это, быть матерью.
Глядя, как женщина нежно прикасается к маленькой новорожденной внучке, Дитерикс неожиданно для себя спросил шепотом:
— Леди, почему вы выбрали именно меня? Ведь это вы выбрали. Так мне сказал князь… И кстати, где он?
Он недовольно покосилась. Потом нехотя выдала:
— На крыльце сидит. Страдает.
Дитерикс прокашлялся, даже как-то жаль стало старого паука. А леди Тильдир улыбаясь спящей малютке, проговорила:
— Потому что я знала, что так и будет.
Думаете, почему у сильфид так редко рождаются дочери?
— Ну… я не знаю, — честно признался зять."
"— Потому что для этого нужна очень сильная любовь мужчины… — вздохнула его юная теща, а потом добавила, виновато наморщив носик. — Вы не могли бы намекнуть ему… ну… что он уже может вернуться.
— Конечно, — ответил Дитерикс.
И пошел на крыльцо, передать незадачливому страдальцу, что вход для него открыт. Услышав намек, что его ждут, Джефрэйс тут же умчался в спальню к Тильдир, а Дитерикс вернулся к жене и дочери.
Смотрел на них и чувствовал себя счастливым отцом семейства, потому что дома еще его ждали дети и брат. Странно, но раньше он этого счастья от ощущения единения не испытывал. Ну, были у него брат, дети, любовницы, просто жил для себя в свое удовольствие, а теперь… Теперь они самая настоящая, большая семья.
И все это благодаря тощей синей девчонке Мариг.
Усмехаясь про себя, думал, как сильно изменилась его жизнь за этот год.
И как ему повезло, что поехал тогда в Аренгарт за солью.
Эпилог
Торжественное возвращение королевской семьи Маркленда в Кроншейд прошло очень радостно, и практически без накладок. Что ни говори, но двор любил своего короля, да и молодую королеву успели полюбить за доброту и беззлобный характер.
Но больше всех приезду брата был рад и счастлив принц Хенрикс. Это означало, что теперь он снова свободен и может отправляться на все четыре стороны.
Правда, был момент, омрачавший его радость — пришлось признаваться, что неделю назад принц Конрад сбежал.
* * *У принца Хенрикса тогда был очередной трудный день, полный хлопот. Вечером он наведался к племянникам. Детей брата принц любил как своих собственных. Малышка Анхельд, как обычно, бросилась дяде на руки и повисла на нем, как обезьянка, рассказывая все-все, что произошло в ее детской жизни за те полгода, что они не виделись.
