Считайте, это штрафной, – подмигивает и уходит.
Ваню замечаю не сразу. Он стоит у окна с Петей, своим однокурсником. Я же всех их знаю.
Наши взгляды встречаются, я полностью замерла. Каменной статуей себя чувствую, у которой чувства кипятятся. Так горячо внутри, до слез.
Взгляд его трогает. Пронимает каждую клеточку.
Как он мог? Как он мог так с нами поступить?
Мы ведем немой диалог между десятками людей, стоящими между нами."
"Боль никуда не ушла, только усилилась во сто крат. Словно выкорчевывают что-то теплое и хорошее из груди.
Зажмуриться хочется от этой непрекращающейся боли и закричать.
Люблю? Или уже ненавижу?
Отворачиваюсь, когда понимаю, что Ваня идет ко мне. А я не хочу, не готова. Оказалась не готова к встрече и разговору. Шампанское не поможет, пусть уже и дало в голову. Мы же с Саней толком-то не ели ничего сегодня.
Его шаги слышу я одна. Замедленные, звонкие. Господи, где музыка? Где веселье? Где танцы?
Мне нужно срочно куда-то себя и свое тело деть.
– Привет, – от его голоса привычно все замирает внутри.
Хочется улыбнуться, а память подбрасывает воспоминания того вечера.
– Привет, – сухо отвечаю.
– Поговорим?
Вздыхаю. Растягиваю губы в хищной улыбке. Сердце трепещет, словно на терновый куст его посадили.
– Нам не о чем, Вань. Но ты можешь поговорить со своей платиновой подружкой. Кстати, где она?
– Ален, прошу.
Злюсь, как же я сейчас злюсь. Мне кажется, даже комната приобретает красные оттенки.
Отхожу. А Ваня не останавливает.
Даю себе слово, сегодня буду веселиться несмотря ни на что.
Пусть Ваня видит, что я не страдаю, не хочу, чтобы он это знал. Увидь бывший парень мою боль, ему тоже будет больно. А если он увидит, что мне хорошо, Ване больнее будет в разы.
Шампанское здорово пьянит. Мне нравятся эти веселые пузырьки, которые покалывают язык.
На столе пицца и суши, но я ничего не ем. Не хочу. В солнечном сплетении постоянное напряжение. Я кажусь себе открытой и общительной, но кто бы знал, как мне плохо внутри.
По спине постоянно чувствую незримое касание.
Ваня. Он как тень за мной следует и пытается вырвать на разговор.
– Эй, кто уже изрядно пьян и готов? – мажорик, покачиваясь, встает на журнальный столик. Как только тот его выдерживает?
– Бутылочка? Ты что из прошлого столетия? – кто-то из ребят выкрикивает. Девчонки смеются.
Всем весело, правда. И мне.
– Да ладно вам, че вы такие скучные? Я, может, пососаться хочу. С ней, – указывает на девчонку в углу. – И с ней, – еще одна, – Аленка вообще чума.
