По словам Шурки, он отпад. А еще неприлично богат. Точнее, его родители.
Мы всегда ходили на такие тусовки вместе с Ваней. А теперь я вроде как лишняя там.
Мозг отчаянно начинает вырабатывать мысли и соображения, которые выплевывает как банкомат деньги. То и дело закусываю уже порядком истерзанную нижнюю губу. Нервничаю.
Ваня будет там? С этой Анютой?"
"Ревность глушит и слепит. Но вместе с тем боль не отпускает. Только сильнее стягивает пространство за ребрами.
– Пойдем? – не унимается Саня.
Зажмуриваюсь, перевожу дыхание, а оно сейчас участилось и приходить в норму не собирается.
В горле сгусток из воздуха, застрял сильнее курицы за ужином.
– Давай, – наконец, говорю.
Пусть Ванечка увидит, что мне и без него хорошо.
Глава 5. Алена
Квартира мажорика рядом с институтом. И чтобы не терять времени, я приезжаю к Сане в обед со всей одеждой, которую сочла подходящей.
Мама успела подумать, я переезжаю.
– Аленка, у тебя такие шикарные длинные ноги! А задница! Ты себя со стороны просто не видишь.
– Это не значит, что мне нужны шорты, которые больше смахивают на трусы.
Киваю на кожаные ультракороткие шорты. Я только что сняла их после примерки.
– Джинсы? – верчу перед глазами свои любимые “Левайсы” с высокой посадкой.
– Нет! Ты идешь на занятия или развлекаться?
– Я иду просто посмотреть!
Мы ругаемся, и Шурка еще какое-то время перебирает всю гору одежды, что притащила. Достает от туда кремового цвета платье. Руки полностью и ноги сплошь из кружева. Плотная, непрозрачная ткань только прикрывает нижнее белье.
Откуда оно у меня вообще взялось?
Красивое, даже засмотрелась.
Ване бы понравилось, я в этом уверена.
– Вот, держи. И. Без. Вопросов!
Надеваю и выхожу к Саньке. Платье словно сшито по моим меркам. Значит, Шурка его точно не подкинула мне. Оно мое.
Улыбаюсь, когда вижу свое отражение в зеркале.
Я нечасто надеваю платья. Ведь в джинсах намного удобней, правда? Кеды на ноги, толстовка сверху и вперед на учебу.
К моему образу сейчас добавились туфли на каком-то нереальном каблуке.
Косметики минимум. Только черные стрелки и тушь. Ресницы у меня длинные, хватает пары взмахов кисточки.
– Отпад! Была бы мужиком, трахнула б тебя, Ольшанская.
– Саня!
– Ну а что? Дурак твой Ваня, такой дурак!
– Знаю.
– Злишься еще?
Устало опускаюсь на вещи, чуть не падая со всей этой огромной кучи.
– Не знаю, – признаюсь.
Я настолько запуталась в чувствах, что сложно. Банально сложно разобраться. Мы знакомы с детства.
