И от одиночества…»
— Нет, ты представляешь? — вдруг услышала она голос Алексея. — Только успел договориться с Виктором о ремонте, он смету прикинул, материалы закупил, а мать заявляет: к зиме перееду в Москву! Столько лет уговаривал… Что с тобой? — в мгновение ока оказался он рядом с Тамарой на ковре: — Что это?
Дрожащей рукой она протянула ему конверт с последним письмом и, пока он читал, сидела, обхватив руками колени, уставившись взглядом в угол. По щекам продолжали скатываться слезинки."
"— Я и не подозревал, что они сохранились, — потрясенно произнес Алексей и поднял одну из фотографий.
— Мне и в голову не могло прийти… Так вот в каких письмах живет истина… — вспомнил он слова больного отца — тогда он воспринял их как бред. — А помнишь? — потянулся он за фотографией, на которой возле толстенного дерева они, молодые и счастливые, кормили с рук белок.
— Помню… — вытерев ладошкой слезы, Тамара посмотрела на фотографию. — Их в тот год много в парке бегало: снег едва сошел, и они — облезлые, худющие… Мы тогда специально на рынке орешки купили, — грустно улыбнулась она.
— Но я не видела этой фотографии.
— Их Щедрин долго не печатал… Как узнал тогда про Ленку…
— Можно, я заберу ее себе? И вот эту тоже… и эту…
— Бери, они твои.
— Ой, моя любимая!
— А вот эту не отдам! — быстро перехватил он из ее руки фотографию — ту, которую много лет назад показывал родителям. — И все письма — мои.
— Чего вы на полу сидите? — появился в комнате Сергей.
— Архив разбираем, — улыбнулся Алексей.
— А мне можно посмотреть?
— Конечно! Проходи, садись, — встала с пола Тамара и обернулась к Алексею: — Ты себе представить не можешь, как он меня замучил: покажи да покажи институтские фотографии. А что показывать? Почти ничего не осталось. Все здесь.
— А почему они здесь? — склонился над снимками сын.
— Об этом пусть тебе лучше отец расскажет. А я пойду, помогу матери ужин приготовить. Четыре мужика как-никак…
…Приоткрыв глаза, Тамара поняла, что они уже под Минском.
«Ну вот и все, — вздохнула она, не торопясь убирать голову с плеча Алексея. — Какая замечательная у него мать! Пожалуй, мы бы с ней поладили… Постелила вместе… Житейская мудрость или желание подтолкнуть нас друг к другу? Если так, то ей удалось перевернуть мир… Если бы Леша не решился меня поцеловать, я, наверное, сделала бы это сама… — Почувствовав пробежавшую по телу дрожь, она снова закрыла глаза.
