— Совсем смутили парня! Да не красней ты так: профессорская семья — это не страшно! Такой молодой, такой красивый и так растерялся. Ох, молодость!
— Тетя Галя, Леша почти не пьет, — с милой улыбкой пояснила Лида. — Но, может быть, хоть капельку? — перевела она на него взгляд и незаметно наступила на ногу.
Точно под гипнозом он потянулся к рюмке, пригубил и поставил на стол.
— Нам нужно поговорить… Давай выйдем, — постепенно приходя в себя, потребовал он.
— Выйдем, но попозже, — нежно проворковала Тишковская и тут же принялась подкладывать ему в тарелку.
— Ешь. Ты и так привлекаешь к себе много внимания. Веди себя как ни в чем не бывало.
Лишь через час с лишним им удалось выбраться из-за стола.
— Что происходит? — повысил он голос после того, как Лида плотно закрыла дверь своей комнаты. — Ты мне можешь объяснить, что здесь происходит?!"
"— А что прикажешь делать? Прямо с порога объявить, что свадьба фиктивная? — раздраженно бросила она. — Ни я, ни ты не имеем права позорить фамилию отца! Если бы ты знал, сколько у него злопыхателей! Одно дело, если у дочери не сложился брак, и совсем другое — если она родила ребенка без мужа! Ты можешь понять разницу, наконец?
— Но ведь ты можешь и не рожать, — после долгой паузы напомнил он.
— Ты предлагаешь аборт? О нем не может быть и речи! Об этом тут же станет известно всему городу! И без того со всех сторон слышно: «Тишковская, Тишковская!» Стоило мне сходить к гинекологу, как маме тут же позвонили из женской консультации! Да если бы это было возможно, ты бы ничего не узнал! Это — первое… Второе: как ты можешь так спокойно говорить об аборте? Что бы ни было, это твой ребенок!
Алексей опустился на стул и надолго замолчал.
Фраза «это твой ребенок» почему-то загнала его в тупик.
— Ладно… Что я должен делать? — наконец выдавил он.
— Ничего. — Лида облегченно вздохнула. — Ничего. Просто кивай и со всем соглашайся. И умоляю, не ставь меня больше в двусмысленное положение, мне и так тяжело.
Односложно отвечая на вопросы любопытных гостей, остаток вечера Леша безропотно просидел рядом с Лидой. Лишь в двенадцатом часу ночи он покинул наконец ненавистную квартиру и медленно побрел в общежитие. В гудящей голове продолжали звучать обрывки тостов, здравиц, пожеланий. Чувствуя, что сознание больше не в силах увязывать в один узел его истинные чувства и надежды семьи Тишковских, он понял, что чем быстрее ляжет спать, тем будет лучше.
