Онлайн-библиотека книг
Заработать на ней не получилось, но свое я авансом отбил.
— А теперь давай приступим к субъективному портрету, я буду тебе описывать внешность, а ты рисуй. И сам у меня спрашивай, детали уточняй. Я же не Рафаэль, портреты не мастак строгать.
— Хорошо, — Карл подошел к мольберту, взяв изящно двумя тонкими и нежными, как у кисейной барышни, пальцами остро отточенный карандаш. — Ну-с… Я слушаю, молодой человек.
— Значит, так… — я почесал затылок. — Лицо у него ничем не примечательное, обычный прямоугольник по форме, нос ни широкий, ни узкий, стандартный такой.
Карл уже что-то накидывал на лист широкими отточенными взмахами руки:
— Про брови не сказал!
— Хм-м… Брови не помню, хоть убей… Наверное, неприметные бровки, раз в памяти не отложились. Не как у нашего, — я многозначительно ткнул пальцем вверх. — Ну как? Получается? Можно посмотреть?
— Нет! — неожиданно резко вскрикнул творец, чуть передвинув мольберт, чтобы не дай бог мы не увидели его шедевр раньше времени. — В процесс нельзя вмешиваться.
— Подбородок нескучный, будто из кирпича вытесан. Не сказать, что массивный, но и немаленький. Средний, но формой силу хозяина выдает.
— А рост, вес примерно какой у него?
— Какая разница? — я недоуменно развел руками. — Ты же морду рисуешь, а не всего человека.
— Разница есть. Все элементы внешности взаимосвязаны. Я должен иметь полное представление о натурщике.
— Натурщик… Рост средний или чуть выше.
— И теперь не все готово. Как говорится, стрижка только начата…
Мы просидели еще минут двадцать. Наконец, Карл откинул рукой челку и с удовлетворенным видом развернул к нам мольберт. Мы с Погодиным раскрыли рты. Первым пришел в себя Федя:
— Дядя Карл, это что за Чапаев?
— Да это не Чапаев! — подхватил я.
