Назад в СССР 2 (СИ)

Кроме тех, кто носил авоськи и портфели, мне попадали сухие старички с серьезными лицами, в очках с толстыми роговыми оправами, непременно в белых шляпах. Вышедшие на вечернюю прогулку с деревянными тростями или со сложенными за спиной руками.

Дети играющие на улице до поздна, заглядывали в бочки с зацветающей водой, стоявшие внутри дворов, видимо в пожарных целях. Три двеочки и два мальчика лет семи или восьми ловили головастиков и дружно удивлялись множеству лягушек рядом с бочками.

Я смотрел на них и понимал насколько коротко это детское счастье. Оно пролетит мимолетно, можно сказать стремглав. И большинство его так и не заметят.

Жизнь разбросает этих пацанов и девчонок по своим углам своим, по толпам умников и умниц, рвущихся к власти, к женщинам и, соответсвенно, к мужчинам, машинам, инженерным или медицинским дипломам, технике, квартирам, дачами, вкусной еде и импортным шмоткам, типа тех, что валяются на складе у Солдатенко.

Некотрые не доживут, а некоторые сознательно откажутся от гонок за всем вышеперечисленным. Они останутся в меньшинстве.

И надо было быть полным глупцом, чтобы думать, что существовала, какая-то глобальная альтернатива этому. Что возвращение одного человека назад, пусть опытного и знающего, может изменить ход истории. Историю не меняют из будущего. Историю делают в настоящем.

Именно поэтому я с самого начала дал себе слово не пытаться изменить грядущие события, которые, словно гигантстке жернова, перемолят в будущем миллион судеб, а просто прожить заново достойную человеческую жизнь в любимой стране и в любимом времени.

И мне это удавалось.

На следующее утро, в выходной, в субботу стояла осенняя солнечная погода. Улицы были наводнены людьми, которые как будто пытались поймать ускользающее тепло уходящей осени.

Они спешили, и по деловому сновали по городу.

Я отправился к своему пункту наблдения.

— Нет. Не знаю его, хотя видела. Он тут иногда появляется, но не часто. С весны, кажись, его не видела. Может вечером приезжает, когда я со смены ухожу.

— Спасибо, тетя Клава. Смотрите, а вот такую коробочку никто не выносил? Это голубой цвет, — я протнул ей фото с магнитофоном.

— Как же не выносил? С утра двое уже вышли.