Назад в СССР 2 (СИ)

Я улыбнулся и отрицательно покачал головой,

— Очень зря, зря отказываетесь А вы, милейший?

Бродяга с надеждой вглядывался в сторону Кости.

— Не пьем мы, сам заливайся своей бормотухой или денатуратом. Или что там у тебя.

Интеллигентный бомж поморщился

— Ну зачем так грубо. Хотя, не буду лгать, я денатурат тоже употребляю, когда совсем пить нечего.

Костя рассмеялся. Его, этого гостеприимного и интеллигентного бомжа, и вправду, было смешно слушать.

— Не смейтесь. У меня богатый опыт в создании разнообразных коктейлей.

У него получалось акцентировать внимание на его звуке «э»

— Человек, все-таки, венец природы! Пить денатурат, это как плевать самому себе в душу. Пардон, чистую водку не могу. Не так воспитан. В этом нет поэтики. Водка с пивом — в этом есть известный гусарский пафос, но нет утонченности. Благородства.

Он расплылся в улыбке, заметив, что мы его внимательно слушаем и не перебиваем.

— Что превыше всего для советского человека? Правильно, борьба за освобождение блага для пролетариев всех стран.

Я отрицательно поводил головой из стороны в сторону.

— Превыше этого для советского человека коктейль «Будь готов»!

Он перечислил с десяток ингредиентов из спиртных напитков и парфюмерии с точными пропорциями.

— Надеюсь, что вы, господа, понимаете, что «Будь готов» страждущему даст утешение, взволнованному человеку спокойствие, опустившему руки — надежду. Чистая алхимия! Золото, а не коктейль.

Потом он строго нахмурил брови и ткнул в нашу сторону указательным пальцем.

— Но будьте осторожны!Стоит чуть изменить пропорции и быть беде. В этом случае «Будь Готов» вызывает самые темные силы в душе человека. Уж поверьте. Сам сколько раз видел. Женщины становятся тупыми и вульгарными, а мужчины агрессивными.

Я с трудом сдерживал смех. Костя беззвучно трясся, положив сзади голову на мое плечо.

— Вы не передумали? Может дерябните немного? — спросил он, со все ещё теплящейся надеждой в голосе.

— Благодарю, нет. — ответил я.

— Ну не желаете, а я, такскать, с вашего позволения хряпну!

— Сегодня же особый случай. Я стал невольным свидетелем, вашего триумфа. Прошу прощения, сначала я наблюдал, как вы, сударь, — он посмотрел на меня, давая понять, что обращается ко мне, — запечетлевали на фотопленку это гнусное преступление.