— Нет у нас сейчас времени по больничкам разъезжать, скоро сходка у йоги местного.
— Ну пожалуйста, Андрей, — зашмыгал носом Катков. — А вдруг там что-то серьезное?
— Ладно, давай поищем сначало местного фельдшера. Должен же здесь быть какой-нибудь медпункт. Удаленность от райцентра немаленькая, значит медик присутствовать обязан."
"Мы вышли на центральную улочку и, проходя на мимо сельмага встретили развеселую компанию местных мужиков. Судя по их хмельным выкрикам, праздновали они уже с утра чье-то день рождения.
И даже по такому случаю прогуляли работу в местном колхозе, мотивируя это тем, что пахотная страда еще не наступила, а уборочная давно закончилась. А вот день рождения Витьки Косого никак нельзя пропускать. Как никак юбилей у него. Тридцать годков оболдую стукнуло. Вот и шли мужички навеселе, облаченные в штопанные фуфайки нараспашку во всю ширину русской души, и горланили на все село песню задушевную “Ой, мороз, мороз не морозь меня”. Увольнения за прогул они не боялись по одной простой причине, что работать больше некому.
Деревня хоть и процветала, но умелые рабочие руки всегда в дефиците.
Лишь один мужичок был совсем не весел, и морда трагическая, совсем как у Пьеро — вот вот заплачет. Это и был именинник Витька Косой. Судя по сбитому прицелу его глаз, прозвище он получил совсем не зря.
— Здорово, мужики, — я остановил колоритную процессию, что только что затарилась горючкой, и боеприпасами в виде шпрот и сосисок в сельмаге.
— И тебе не хворать, — прищурился на меня самый старший из них в ушанке набекрень из меха непонятной серой животины, которая, казалось, сдохла еще в прошлом веке собственной смертью.
— Городские чтоль?
— Где тут у вас медпункт? — проигнорировал я вопрос.
— Так тут недалеко, за домом Савелича налево, — ответил другой мужик с медвежьей порослью, выбивавшейся из-под тельняшки. А что случилось?
— Мальчик руку повредил, — кивнул я на Алешу, который уже не ныл, а припух и настороженно смотрел на деревенских, опасаясь возможного мордобития или других казусов с их стороны.
Но мужики оказались радушными и по деревенски общительными.
— Так мы как раз туда идем! — воскликнул третий немного шепелявя, так как в его улыбке явно не хватало нескольких зубов. — Айда с нами! Проводим. А руку лечить надо, — с этими словами он вытащил из за пазухи заветный пузырь, купленный, вероятно, на священную заначку и сердечно протянул его Алексею, — хлебни обезболивающее, браток, а то морда у тебя совсем грустная, как у Вити именинника.
