Странно, правда?
— Ну да… — я сдвинул шапку на затылок, чтобы думать легче было. — И что он там прячет в погребе? Причем в теплом погребе…
— Вот оформите обыск и проверите.
— Долго это все… Прокуроры в Мохово не водятся. Опять Никите Егоровичу в райцентр придется ехать. В лучшем случае нужная бумажка будет у нас на руках завтра-послезавтра. За это время наш “снежный человек” подготовиться успеет. Ведь он сегодня, получается, прямо от нас предупреждение получил.
— И что ты предлагаешь?
Хрусткий снег заглушал нас разговор, но я все равно немного понизил голос.
"
"— Проверить его жилище неофициально. Без привлечения, так сказать, процессуальных методов.
— Но это же незаконно?
Я вздохнул, слишком уж Света правильная. Нельзя же так…
— Не всегда с беззаконием получается бороться только законными методами. Иногда можно использовать и тактику не совсем легальную.
— Согласна, — неожиданно для меня заявила Света (не такая уж она и “пропащая”, оказывается). — Но, допустим, мы что-то там обнаружим в этом погребе.
Как привяжем потом находку к делу? Ведь проникли-то незаконно.
Я кивнул.
— Там видно будет… Главное, узнать, что в погребе, а дальше подумаем. Может, и нет там ничего, и все эти рассуждения зря…
— А если есть? Что там может быть такого? Убитые девушки? Но почему тогда оттуда тепло идет?
— Только, Света, ты, пожалуйста, Горохову об этом ни слова. Он все-таки сторонник законных методов ведения следствия и, боюсь, авантюру с проникновением в жилище не одобрит.
— Я тоже такой сторонник, — вздохнула Света.
— Но тебе почему-то доверяю. Раз так считаешь, значит, так и нужно поступить. И откуда в тебе такая внутренняя сила только?
— Люди разные бывают, — пожал я плечами. — Невский в двадцать лет уже шведов на Неве крошил.
— Но тебе же девятнадцать, — улыбнулась Света.
— Так это почти двадцать, и дела расследовать все же проще, чем шведов крошить. Или нет?..
***
Горохов еще не вернулся из райцентра, и я, чтобы не терять времени, решил наведаться к родственникам пропавших женщин.
Одно дело их показания в томах читать, совсем другое — вживую пообщаться.
Выбрал сначала самую молодую жертву. Ксению Ивановну Пермякову. Пропала она самой первой, в 1975 году, тогда ей было тридцать пять.
Адрес нашел быстро. Судя по материалам дела, жила Пермякова с матерью. Замужем почему-то не была, детей не имела.
Я подошел к неказистому домишке с резными, но давно не крашенными наличниками на окнах и побарабанил по калитке.
