Для него не составляет особого труда заставить женщину, от которой “все отвернулись”, почувствовать себя снова нужной и защищенной. Он внушает им мысль, что только с помощью него они могут раскрыться. В результате жертва отдаляется от родных и друзей и всю свою жизнь посвящает новому социуму. На ее взгляд, более продвинутому, успешному и даже родному. Потому что там ее приняли такой, какая она есть. Человек больше не чувствует себя песчинкой, а ощущает частью чего-то глобального, причисляет себя к избранным и посвященным.
— Ясно, — Горохов сделал пометки в своем старом блокноте с затертой обложкой с надписью “Ленинград”. — Получается, что самые ярые сторонники Погибова — своего рода фанатики? Хотя сам Иван на фанатика совсем не похож. Не могу понять, для чего эта вся декорация с высоким учением и целительством Земли ему нужна? Можно же просто было открыть кружок ЗОЖ или секцию моржей каких-нибудь. И закаливайтесь себе на здоровье.
— Тут, скорее всего, вопрос в личности лидера, — предположила Света. — В его внутренних демонах.
Нужно подробнее узнать о его прошлом в КГБ. Думаю, что ноги оттуда растут. Может, в чем-то он прокололся и пытается что-то исправить. Или на него повлияла система.
Мы с Катковым только успели обменяться взглядами, а Горохов тут же твердо ответил:
— Ну, систему, Светлана Валерьевна, в придури Погибова не вплетай. Нормальная у нас система. Советская. Весь мир уважает или боится. А вот досье на него сам с нетерпением жду. Посмотрим, что за птица этот гусь…
Наша психолог замолкла, не желая раззадоривать начальство, но я видел, что мнения своего она, конечно, не изменит.
— И вот еще что, — вмешался тогда я. — Муж одной из пропавших рассказал прелюбопытную историю о нашем гуру. Оказывается, этот проповедник периодически пропадает из Мохово на несколько дней. Уходитешком. Но никто не знает, куда.
— А вот это уже интересно! — оживился Горохов. — Надо срочно выяснить, где этот котяра прогуливается. Только как это сделать?… Слежку он махом срисует. Черт. Послал же Бог подозреваемого.
Капитан КГБ, мать его. Простите, Светлана Валерьевна, за непотребство в моей лексике, — опомнился следователь.
— Ничего, — улыбнулась та. — Я уже привыкла к мужскому коллективу.
Глава 21
Еще пару дней прошли почти впустую. Опрос местных ничего не дал. Общаясь с моховчанами, я заметил, что жители разделились на два лагеря: на тех, кто хотел прибить Ивана или просто желал ему сгинуть, и на тех, кто стал его ярым сторонником. Последних оказалось больше.
