— Простите, — Горохов опустил глаза, — не хотел вас обидеть, но вы точно справитесь? Объект у нас специфический, очень осторожный и подозрительный.
— Да знаю я этого Ивана, не раз в лесу возле Лешьих холмов видела. А он меня не замечал. Потому как я соболя выслеживала, и шуметь никак нельзя было.
— Замечательно, соболь и прочие белки нас не интересуют, а вот куда Погибов завтра отправится — узнать задача номер один для вас. По вознаграждению вы уже с Андреем Григорьевичем обговорили, я так понимаю?
— Да, но по деньгам маловато будет, — вдруг меркантильно заявила гром-баба.
— Постойте, — нахмурился Горохов. — разговор был про две бутылки беленькой, десяток банок говяжьей ГОСТ-овской и червонец.
— Маловато будет, — настойчиво пробурчала охотница. — Я думала, за сморчком каким колхозным проследить надобно, а тут снежный ходок, оказывается. За таким в разы сложнее, и плата должна быть соответствующая. Четвертак вместо червонца, и по рукам.
— Позвольте, барышня, — негодовал Горохов. — Вы сами только сейчас утверждали, что равных вам в делах следопытных ни в Мохово, ни в Гадюкино нет и не было.
Неужели ваши навыки охотничьи зависят от зверя, которого выслеживать надо? Какая разница, суслик это или дикобраз?
— Погибов никакой вам не суслик. Волчара тот еще. А с волками сложнее. На них с загонщиками охотятся, а я одна буду. Так что четвертак, не меньше, или ищите другого простофилю. Вон, к деду Митрофану обратитесь. Он, если трезвый, белке в глаз с полста шагов бьет.
Только трезвым он бывает не чаще, чем раза три в год. Может, повезет вам, и сегодня именно такой день у него.
— Вы поймите, — Горохов уже торговался из принципа, не хотелось, чтобы дремучая бабенка его, высококлассного следака, разводила на деньги. — Дело государственное, а не наша прихоть. Вы помогаете стране бороться с преступностью.
— Вот пусть эта самая страна и оплачивает, — хмыкнула Галина. — Платит же она мне за шкурки. Соболь по сто рублей, бобер — восемьдесят, а лисица по сорок.
А чем босопятый хуже лисицы?
— Не будем торговаться, — вмешался я. — Мы согласны заплатить двадцать пять рублей.
Горохов сердито на меня зыркнул, дескать, не лезь супротив батьки в пекло, но, немного поразмыслив, согласился. Тем более, что денег ему никогда жалко не было. Чего-чего, а жадности за ним не наблюдалось.
— Вот и славно, — растянула улыбку Галина. — И попрошу у вас авансом червонец. Для закупки, так сказать, провианта и курева в дорогу.
