Не мог Иван на такие расстояния уходить.
Мы сделали крюк и стали возвращаться другим маршрутом. Но кругом океан деревьев, снег и ничего подозрительного. Вот уже где-то вдалеке снова видно Мохово.
— А топлива хватит еще кружок сделать, чуть левее?
— Хватит, — ответил пилот, — у этой птички два подвесных резервных бака. Снаряжали для дальних полетов. Браконьеров гонять.
— Тогда давай чуть западнее пройдемся. Смотрите, продолжайте смотреть!
Снова отправились в глубь леса, сделали крюк в сотню километров и вернулись к окрестностям деревни.
Ничего. Как вдруг я увидел среди деревьев одинокую фигуру.
— Человек внизу, — крикнул я, тыча пальцем в иллюминатор.
Все гурьбой переместились к моему стеклу.
— Снижайся! — скомандовал Никита Егорович.
— Да тут даже поляны нет, куда я сяду? — возмутился пилот. — На деревья?
— Сажай, тебе говорю!
Я всматривался вниз. Серая фигурка смотрела на вертолет и даже не думала прятаться.
— Никита Егорович, — сказал я. — Похоже, что это не наш клиент. Стоит и лупает на вертушку безбоязненно.
Не скрывается.
— Разберемся, — буркнул Горохов и снова насел на пилота, предлагая ему или идти в баню, только по-матерному, или срочно изыскать возможность посадки во избежание возможного мордобития с его стороны, если перевести на казенный.
Пилот все-таки извернулся и сумел посадить машину на случайную проплешину. Шасси увязли в снегу, вертолет качнуло, а Горохов матюкнулся.
Человек, теперь уже точно было видно, что это не Иван, направился в нашу сторону.
За спиной болталась двустволка. На поясе поверх фуфайки ремень с патронташем. На голове кролик с заломами.
— Так это Митрофан, — воскликнул один из оперов. — Охотник местный. Здорово, дед! Как жизнь молодая?
— Як пуля разрывная, — ответил дедок. — Живу, хлеб жую. А вы чего тут разлетались?
Оперативник протянул руку гостю. Тот тоже его узнал. Расплылся в беззубой улыбке сморщенными и пожелтевшими от крепкого курева губами.
— Мы по делам служебным, — ответил милиционер. — А ты что здесь один бродишь? Браконьерничаешь? — поинтересовался милиционер.
— Да еще и трезвый, я смотрю. Как хрусталик горный.
— Не до выпивки сейчас, — скривился дед. — Галка-то примерзла, слыхал?
— Ну.
— Не могла она так сгинуть. Просто взять и окочуриться. Явно нечистый руку приложил.
— Так ты что? — усмехнулся опер, и, оглянувшись на нас, незаметно подмигнул. — Черта в лесу ищешь?
— А ты зря зубоскалишь! — прищурился дедок, обдав нас старым, въевшимся перегаром.
