Чувствую, недолго мне осталось.
— Но-но, — прикрикнул я. — Не вздумай сдохнуть."
"— Я был перспективным молодым сотрудником, — начал свой рассказ Погибов. — Только получил старшего лейтенанта. В конце шестидесятых мне предложили перевестись в 8-е Главное управление КГБ. Оно занималось связью и криптографией. Сам понимаешь, от таких предложений не отказываются. На новой должности я обслуживал технические системы защиты информации в советских посольствах и заграничных резидентурах КГБ. В семьдесят третьем меня, как лучшего сотрудника и блестящего офицера, перевели в штаб-квартиру 1-го Главного управления, которое курировало все операции внешней разведки КГБ.
Я стал сотрудником службы связи и отслеживал входящий трафик от резидентов КГБ по всему миру. Кроме того, я лично подготавливал сводки для членов Политбюро и был в курсе секретных операций КГБ, что они планировали на Западе. Зачастую эти операции носили не совсем лицеприятный характер, — хмыкнул он. — Кого-то убрать, кого-то запугать или завербовать, используя шантаж и угрозы.
Одно дело, когда ты знаешь систему лишь снаружи — и другое, когда вникаешь изнутри.
— Ты разочаровался в работе и в советском строе?
— Можно и так сказать. Я понял, что с самого детства мне промывали мозги. Я ведь вырос идейным коммунистом. Верил во все то, чему учили. Но, из секретной информации, что проходила через мои руки, понял — не складывается. Она в корне противоречит тому, что вдалбливали в меня раньше. Иногда мне даже казалось, что я работаю против народа и против всего мира.
Ты такого не знаешь.
Погибов помолчал, отдыхая. Спешить нам было некуда, и я его не торопил. Через несколько минут он продолжил:
— Последней каплей для меня стало, когда Андропов дал добро на разработку понтифика. Они собираются его устранить. У Москвы действительно есть серьезные причины убить Папу Римского. Иоанн сейчас для социалистического лагеря как кость в горле. Не удивлюсь, если скоро его шлепнет какой-нибудь снайпер из радикальной группировки, и никто не поймет, что это будет советский след.
Я не знал, что из всего им рассказанного больше смахивает на бредни. План по убийству священника, многочисленные попаданцы, которых разрабатывали в КГБ…
— И ты решил уйти? — продолжил я расспрос.
— Мне дали уйти… Я заслужил пенсию кровью. Чужой кровью, не своей.
— И теперь вместо того, чтобы жить в уединении, ты продолжаешь вредить, — скривился я. — Разрушаешь семьи. Дуришь людям головы.
— Людей лишили веры, религии.
