Чтобы не ударить в грязь лицом перед гостем, нам сразу впендюрили в расписание внеочередные ударные дозы занятий по топографии, которые вроде бы должны были начаться только во втором полугодии, и то проходным курсом (пара семинаров и несколько лекций) в рамках тактико-специальной подготовки. Но руководство инициативно решило этот вопрос углубить, расширить и улучшить, не полагаясь на формат стандартной учебной программы. Весь курс почувствовал себя китайскими коммунистами, заповеди которых гласили: “Мы сначала создаем себе трудности, а потом их героически преодолеваем”.
В общем, занятия по топографии проводились теперь каждый день в авральном режиме.
— Генерал — просто зверь, — твердил нам препод по тактике. — Так что, товарищи курсанты, старайтесь, иначе можно взыскание схлопотать.
На последнем занятии всем было поручено начертить карту нашей школы. Обозначить склады, узел связи, генераторную, казармы и другие стратегически важные элементы.
Мне, как назло, в этот день достался наряд “по тумбочке”.
Сутки я оттрубил, а утром благополучно хотел завалиться спать. Но тут вдруг вспомнил о “домашнем задании”. Ведь сегодня методист приезжает, а у меня ни одно копытное не валялось. Пикассо из меня тот еще. Максимум, я могу черный квадрат нарисовать, и то не так черно и ровно, как на знаменитой картине.
В общем, пока все рисовали красивые карты в цвете, я, спохватившись в последний момент, достал карандаш и дрожащей рукой, с красными от недосыпа глазами накорябал значки объектов на территории нашей славной школы.
План, будто курица левой лапой чертила, но все просто и интуитивно понятно. Вот склад, вот столовка, вот КПП и даже три караульных человечка при нем.
В обед перед приездом проверяющего препод попросил наш курс показать свои художества. За многих курсантов рисовали самородки-художники, кто за пачку сигарет, кто за спасибо, а я как-то даже не удосужился никого попросить помочь. И карта моя выглядела очень грустно.
Зато у других красочные и гладкие отрисованные по трафаретам карты с разноцветными значками радовали глаз препода.
Он осмотрел художества, и дошла очередь до меня.
— Это что за графическая эквилибристика, Петров? — препод чуть пуговицу себе на кителе не открутил, так разнервничался.
— Виноват, товарищ капитан, — я готов был провалиться под взглядами хихикающих сокурсников. — В наряде был. Не успел до ума довести.
— Бегом переделывать! Иначе генерал тебя порвет, еще и мне достанется.
