В середине моего ответа он встаёт, и как ни в чем не бывало молча выходит из аудитории, и через минуту возвращается с кружкой чая.
— Продолжайте, — говорит он мне, будто бы и не выходил.
— По второму вопросу у меня все, — сказал я.
— Давайте первый тогда.
До второго не докопался. Странно. Но не стоит расслабляться. Тактика, наверно, у него такая.
Первый знаю, как отче наш, но победу праздновать рано. Мелкий пакостник явно что-то задумал, чего я не могу разгадать.
Начинаю рассказывать. Зверьков вдруг неожиданно достает из портфеля засохший пряник, разламывает его на две части и одну начинает макать в чай.
Потом, мерзко причмокивая, начинает его рассасывать. На меня это никак не действует, тогда он решил ударить по моей брезгливости (прознал же, гад).
Выплюнул кусок пряника обратно в чай. Потом выудил его ложечкой и снова зажевал.
Меня передернуло, но я стойко продолжал. Зверьков стал меня перебивать и спрашивать абсолютно левые темы, никак не соотносящиеся с моими вопросами. Я уже и про объект, и про субъект преступления ему рассказал, и про форму вины, и даже дошел до специальной части УК.
А он все спрашивает, гад, и спрашивает.
Я постепенно раскрываю уже весь курс уголовного права. Мельком вижу, как остальные курсанты спешно записывают за мной. Как только кто услышит ту тему, что как раз у него в билете, строчат, аж ручки дымятся.
Увидев, что информация моя не уходит впустую, а ложится в праведное дело борьбы с экзаменатором, я начинал излагать мысли помедленнее. Пусть товарищи подробненько все запишут.
Хоть этим Зверькову отомщу. Жаль, что преподам морды бить нельзя. Так уже ходил бы он с фингалом еще час назад. Когда я только сел отвечать.
Времени прошло много, но я кремень. Зверьков понял, что тактика “пряника” со мной не работает, и снова начал меня перебивать. Вставлять какие-то дурацкие “заклепки” и уточняющие вопросы, которые были совсем не уточняющими, а скорее доскрёбами.
Я уже треть учебника пересказал. Мне несложно. Готовился же. А Зверьков психует, ножкой дергает, пальцами по столу барабанит, всячески сбить меня пытается.
Тут в аудиторию заходит методист.
— Вениамин Карпович, — обратился он к преподавателю. — Извините, что прерываю, тут нужны ваши подписи. Срочно.
— Да, конечно, — Зверьков демонстративно берет ведомости, ставит в них закорючки, а мне кивает:
— Вы продолжайте, продолжайте.
А сам начинает перебрасываться дежурными фразами с методистом. Вот, сука! Тогда я прибавляю громкости.
