Молодой следак не скрываясь чесал репу и не знал, что делать.
— Есть у меня специалист, — Горохов подошел к Коновалову. — Разговорит вмиг нашего подопечного. Можем помочь."
"Красноярец скептически поморщился:
— Не могу я вам его отдать. Не положено. Не ваша теперь подследственность.
— Так мы ж не под протокол побеседуем, — увещевал Горохов. — Неформально, так сказать. Тет-а-тет. Не боись, бить его не будем. Девушка со мной в группе. Психолог. Она допрашивать будет. Ну так что? Договорились?
— Девушка? Ну, ладно… — нехотя согласился Коновалов.
— Только я рядом буду.
— Так не пойдет, — замотал головой Никита Егорович. — Ты его своим видом нервировать будешь — видишь ведь, как он уперся. У Светланы Валерьевны свои методы. Лучше нам с тобой мордами перед жуликом не светить, когда она за дело возьмется.
— Оставить его одного с этой девушкой?
— Это не совсем девушка, это Фрейд в юбке. В корень зрит и на чистую воду эго выводит.
Никита Егорович смотрел уже победоносно, теперь, мол, точно убедил, но красноярец почему-то помалкивал.
— Кто-кто в юбке? — наконец, решил он переспросить.
В советское время были репрессированы три направления современной науки: генетика, кибернетика и психоанализ. За то, что якобы противоречили марксизму. Но если первые две в это время уже все-таки были мало-мальски реабилитированы, то психоанализ еще долго будет оставаться под запретом.
Горохов, разочаровавшись в образованности и прогрессивности молодого, в ответ лишь поморщился и махнул рукой.
— Забудь. Короче, спец она умелый и ключики к самой пропащей душонке подбирать умеет. А то, что она одна будет — это не страшно. Мы Лебедкина к батарее пристегнем. Двумя наручниками сразу, если так переживаешь. На каждую руку по браслету. Распнем как Христа на кресте. Только между батарей отопления. А радиаторы здесь дюжие. Чугунные.
— Ну, не знаю, — молодое веснушчатое лицо Коновалова выражало неуверенность.
— Да не ссы ты так, — вполголоса добавил Горохов, панибратски похлопав его по плечу. — Все нормально будет. Самое худшее, что может случиться — это Лебедкин ничего не скажет. А это у нас и так уже есть, не правда ли?
— Ну ладно, — вздохнул Коновалов. — Только из уважения к вашим заслугам.
— А ты мои заслуги знаешь? — теперь уже удивился Горохов.
— А как же, — кивнул тот.
