– Перелом, что ли? – обеспокоено выпустил тот меня из объятий. – А где гипс?
– Ранение. Пулевое.
– Чего?
– Дела, Тоха, такие закрутились, что моим друзьям лучше сейчас от меня подальше держаться. Вот поэтому я знать о себе не давал. Просто ты мне нужен очень сейчас, пришлось тебя дернуть.
Я рассказал Быкову обо всем без утайки. Если и могу доверять кому-то, то он в числе таких людей. С каждой фразой моего рассказа глаза его становились все больше, а брови постепенно перекочевали высоко на лоб. А мне, честно сказать, становилось даже немного легче – делясь событиями, я лишний раз убеждался, что каждый раз делал всё правильно, если вспомнить, что, хоть и живу во второй раз, все же, как и все смертные, ничего не могу знать наперед.
– Ну ни хрена, себе ты заварил кашу! – выдохнул он, когда я закончил.
– Легкой жизни не ищем, – улыбнулся я. – Зато ты, смотрю, цветешь и пахнешь от семейного быта. Ряха все шире. Смотри, как бы пузо не наросло.
– Уже, – похлопал себя по выпирающему животу Быков.
Вид при этом у него был, как у сытого кота. Не у того, который только что поймал толстую мышь и, наконец, натрескался, а у того, которому и охотиться незачем.
– Хорошо тебе, живешь спокойно, голову не греешь.
– Ох, Андрюха… А я все равно тебе завидую. У меня что? Работа, дом, работа. Ничего интересного. Еще и с родителями моими живем. Какая-то ненастоящая семейная жизнь получается.
– Да всё будет. А что говорят, квартиру когда получишь?
– Стажу еще не хватает. Надо на заводе как минимум года три отпахать.
А на кооперативную, сам понимаешь, денег нет.
Привычка подолгу жить с родителями появилась именно в СССР, где съемное жильё было редкостью. Но наблюдался в этом и некоторый плюс: всегда было на кого оставить маленьких спиногрызов, и теснее становилась родственная связь между поколениями. Внуки перенимали от бабушек и дедушек семейный уклад и понимание своего места в мире. Так советский ребенок получал сносное воспитание еще задолго до школы.
Кто-то, наверное, мог позавидовать Быкову, но вот сам мой друг, едва затронув квартирный вопрос, начал тяжело вздыхать.
– Это даже замечательно, что рутина тебе опостылела, – улыбнулся я. – Потому что нас ждет настоящая авантюра. Дело рискованное. Но ты можешь отказаться, я все пойму.
– А закон надо будет нарушать? – спросил Быков.
– Конечно.
– Тогда я согласен.
– Даже не спросишь, что нужно делать?
– Верю тебе, Андрюха… Думаю, ты все уже просчитал на сто шагов вперед.
