Дзинь! – оглушительный звон разбитого стекла наполнил двенадцать квадратов. Единственное деревянное окно прыснуло осколками внутрь, завалив сковороду и изгадив мой ужин. Я невольно пригнулся, защитив лицо руками.
– Бл*ть! – громко вырвалось вслух.
Рядом с ногой по дощатому полу глухо прокатился обломок кирпича с примотанной шпагатом бумажкой.
Записка. Я подхватил обломок и отошел от окна. Спешно сорвал с кирпича сложенный серый листок и развернул. Печатными буквами, чтобы не палить почерк, выведено лишь одно предложение: “Если хочешь жить, не лезь в чужие дела”.
Я стиснул зубы. Первая мысль была – изорвать записку в клочки к чертям собачьим, но вовремя сдержался. Улика все-таки. Я выключил свет, будто намеревался подойти к окну и выглянуть в темноту наружу, но это был обманный маневр. Я подхватил со стола кухонный нож, рванул в коридор, а потом поскакал вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Помогал здоровой рукой вписываться в повороты, цепляясь за перила.
Нож пришлось сунуть в карман штанов.
Лезвие вот-вот грозило прорезать ткань. Но мне все равно. Лишь бы успеть. Скорее… Тот, кто швырнул камень, не мог далеко уйти, а может, и вовсе стоит и поглядывает на разбитое окно из темноты. Наслаждается моим страхом. Черта с два! Страха нет, а гнев гонит меня вперед. Сердце готово выпрыгнуть. Главное не упасть.
Рука-то не зажила. Черт! Каждый прыжок отдает болью в плече. Я скрежетнул зубами и выскочил на крыльцо общаги…
Глава 20
Лампа над крыльцом, как назло, давно не горит.
От тусклого освещения единственного дворового фонаря и толку-то нет, зато ползут корявые тени. Раскидистые вязы, обрамляющие соседний газон еще не сбросили листву и загораживают обзор."
"Я огляделся. Адреналин обострил мой слух, превратил мускулы в камень. Тишина. Перед крыльцом дремлют редкие машинешки. Куда дальше? Этот ублюдок смелый, раз не побоялся швырнуть кирпич в окно ментовской общаги. Так что ждать можно чего угодно.
Я вглядывался в черноту, весь обратившись в слух.
Воздух сырой и тяжелый. Чувствовал, как расширяются мои зрачки, словно у ночного хищника. Глаза постепенно адаптируются к темноте.
Хрусь! – со стороны газона раздался сухой звук сломанной ветки, будто кто-то наступил на нее.
Он точно там! Я бросился к живой изгороди из кустов и вязов. Нырнул между деревьями и очутился на газоне. Замер, вытянувшись в струну. Тут совсем темно, свет от фонаря не добивает, тонет в кронах деревьев.
Сбоку мелькнула тень. Я был готов.
