Он лично фотографировал труп, не доверяя дежурному криминалисту. Рядом с ним терся Катков, который по указке нашего шефа блюдил за должной фиксацией всех следов произошедшего.
– Да-а… Как же так, Андрей Григорьевич? – Горохов выкуривал одну сигарету за другой. – Как тебя угораздило?
– Самооборона, Никита Егорович. – Я уже Галине рассказал. И прокурору. И даже Сафонову.
Да, тот тоже примчался на громкое дело, ходил с деловым видом, размахивал руками и давал указания следственной группе по документированию места происшествия.
Вот падла. Видно, засадить меня хочет.
– Все понимаю, – кивнул Горохов. – А мотив какой покушения на тебя? Почему он на тебя напал-то? И что он здесь вообще делал?
– Меня он пришел убивать, – спокойно ответил я. – Но сам сдох. Бывает, дичь убивает охотника. Особенно если дичь оказалась хищником.
– Бред… – Горохов мерил шагами пространство возле лавки, на которой я сидел. – Зачем ему тебя убивать?
– Сам в шоке. Получается, он с ними в одной связке.
– Это надо обмозговать… Придется тебе на работу пока не выходить.
Сам понимаешь, сейчас ты под прицелом. Еще дело могут против тебя возбудить. Надо все порезы твои в травмпункте сегодня же засвидетельствовать, – Горохов кивнул на мое перебинтованное запястье (скорая уже постаралась).
– Это обязательно. Хоть там и царапина. А насчет работы – не согласен.
– Они за своего сейчас топить будут, – Горохов глянул в сторону “лесников” в синей форме с черными петлицами. Эх, Андрей, чую, начнется заварушка.
К нам пружинящим шагом подошла Галя.
Значит, уже закончила описывать место происшествия.
– Андрей, – она опустила глаза. – Тут такое дело… Мне придется взять тебя под подписку о невыезде.
– С ума сошла, Галь? – тут уже я не выдержал. – Это же я. Петров!
– Просто, понимаешь, убийство следователя прокуратуры – преступление Союзного масштаба."
"– Это не убийство и не преступление, а самооборона! Я уже говорил. А то, что Горин меня пришел ликвидировать, так это к прокуратуре вопросы, а не ко мне. Он выманил меня на улицу, швырнув в окно записку, привязанную к кирпичу.
Изъяли ее? Хоть и написана печатными буквами, но ведь можно примерно почерк прикинуть и сличить. По направлению движений штрихов, по степени нажима, по наклону, это уж тебе криминалисты-почерковеды лучше расскажут. Зацепка есть.
Но ответом мне несколько секунд была тишина.
– Нет там никакой записки, – виновато проговорила Галя.
– Как – нет? – у меня аж челюсть отвисла.
– И обломка кирпича нет в твоей комнате.
