– Как нет? Что значит – нет?
– А вот так… Дверь-то в общагу настежь. Комнату я тоже не запирал, сам понимаешь, выскочил и летел быстрее ветра.
– А кто их взять мог? Это же ментовская общага, а не проходной двор.
– Да кто угодно, – я окинул взглядом роящихся на газоне и возле сотрудников прокуратуры и милиции. – Сейчас как раз это самый настоящий проходной двор. Жильцы любопытные проснулись и шныряют туда-сюда. Люди в форме общагу шерстят, ищут свидетелей возможных. Хоть кто мог свободно пройти в мою комнату.
Я дурак, когда в дежурку от коменданта звонил, даже не подумал подняться к себе и дверь запереть. Думал, все свои …
– Ага, свои, – поморщился Федя. – Вон, даже Радченко здесь шныряет.
Я весь вытянулся, как будто в охотничью собачью стойку.
– Радченко? А какого рожна здесь ОБХСС делает?
– А я разве знаю, – Федя развел руками.
– Твою мать… Вся шайка-лейка в сборе. Прискакала сплясать на моих костях.
– Может, Радченко и забрал записку?
– А может, Сафонов? Или у них здесь еще кто-то есть?
– Да-а, – Федя озадаченно почесал макушку.
– Разворошил ты улей…
Он поежился, пощупал пояс под ветровкой, в том месте, где обычно висит кобура. Там оказалось непривычно пусто (поднял его Горохов экстренно, естественно, оперативник не успел вооружиться, у него ПМ не на постоянной носке). Не найдя железного товарища, Федя снова поежился и, озираясь, тихо проговорил:
– Теперь я вообще не знаю, кому верить, Андрюх… Что делать будем?
– А, хрен его знает. Надо подумать… Сейчас наши враги попытаются вывести меня из игры.
Убрать не получилось, значит, засадить попробуют. Убийство следака прокуратуры – не хухры-мухры, дело серьезное. Спецсообщение уже наверняка в Москву ушло. Горохов отстранять меня всё-таки не стал, но намекнул на больничный.
– Ты ему все рассказал?
– Почти.
– Может, его все-таки привлечем?
– Рано… Пусть все думают, что я действительно на больничном, а Горохов занят тем, что Гоше дело шьет.
– Почему?"
"– Враг не должен знать о наших козырях.
– Каких?
– Я сегодня был в УВД. Заходил к Горохову. Вас не было. Мы с Никитой Егоровичем все обсудили…
Я в двух словах передал Феде наш разговор. Тот с каждой моей фразой кивал все чаще. В его глазах светилось одобрение.
– Слушай, Андрей, – Федя озадаченно перебирал пальцами отломанную веточку с кустика. – А ты не думал, что в прокуратуре еще кто-то может быть за Сафонова? Та же Галина, например.
– Не-е… В ней я уверен. Правая рука Дубова.
