Увидев меня, так и застыл с вилкой, на кончике которой золотилась такая же рыжая, как его шевелюра, долька жаренной картошки:
– Что случилось, Андрей Григорьевич?
– Пошли в комнату, поговорим с глазу на глаз. Не для женских ушей информация.
Тот сразу сник, побрел за мной, всучив вилку с картошкой Ксении.
Я прикрыл за нами дверь, сам сел на диван, а Боря придвинулся на стульчике напротив.
– Короче, Борис. Не выгорело наше дело. Подчистил Сафонов хвосты. Заявление твоего друга убрал из сейфа.
– Как убрал?
– Скорее всего, предупредил его кто-то.
– Вы же обещали, что его посадят! А теперь что? – задёргался Борис.
– А теперь тебе линять из города надо. Спрятаться до лучших времен. Есть у меня знакомые в “Березовой роще”. Дачники пожилые. Люди хорошие, думаю, договорюсь с ними, если самому некуда податься.
– Не хочу линять! А как же Ксюха? Без меня останется? Вы же говорили, что допрос мой в деле засекречен будет. Под легендой же меня допрашивали.
И смотрит на меня так, будто я его обманул.
Что ж, для него это так и есть – что называется, попал так попал.
– Все так, только если Сафонов про обыск узнал, как ты думаешь, данные твои из дела он сможет выудить?
– Вот подстава, – Воробьев схватился за голову, похожую на одуванчик, – Бли-ин… Зря вас послушал и человека оговорил.
– Ну, во-первых, ты не оговорил, а сказал правду. Ведь так? И не человек это, а преступник. Я тебя просто направил.
– Так, да не так. При первой нашей встрече я же не называл имен, как вы догадались, что я знаю про делишки Сафонова?
– Догадаться было нетрудно… Если Демьян Гребешков был твой лучший друг, то наверняка делился такой информацией за рюмкой чаю.
Я тебя попросил повторить его слова Федоровой под протокол, чтобы прищучить убийцу твоего друга. Но нас кто-то сдал… Короче. В бега тебе надо.
– Это мне Демьян мстит, – плаксиво пробубнил рыжий. – За жену свою.
Я не сдержался и закатил глаза. Полтергейстов нам тут не хватало.
– Не мели чушь, Боря.
– Сафонов его кортиком прирезал, а теперь и меня на тот свет отправит.
– Стоп! – посмотрел я в глаза рыжему. – Что ты сказал?
– Я говорю, куда спрячусь? Все равно найдут и убьют, как Демьяна.
– Нет, ты про кортик сказал. Я не говорил, что Гребешкова кортиком убили.
– Ну так в заключении же написано, – хмыкнул Воробьев."
"– Нет, – покачал я головой, – не написано. Там сказано, что рана нанесена колюще-режущим предметом с двулезвийным клинком, по типу кинжала.
