— Каждому ведь хочется хоть чуть-чуть урвать государственной землицы и расширить усадьбу, вот и стиснули заборчики дорогу до ширины тропинки.
Дело, на самом деле, обычное, но вот Светлану это здорово удивляло. Как людей из моей прошлой жизни удивляли хрущевские “холодильники” и нарисованные прямо на ногах “стрелки” колгот.
— Я представляла себе дачу по-другому… Особняк с террасой, мощеные дорожки. Такую, как мы с родителями ездим к знакомым отдыхать.
— Это ты про правительственные и про партийные дачи говоришь, а простой народ особняков не возводит.
Скворечник, скорее, в лучшем случае – конуру. И то – при определенном везении и старании. А вот и наш домик.
Я остановился возле строения. Краской на углу кривенько начертано: “Сливовая 13”.
— Приехали, это дача Дубова.
Дом с чуть облупившимися наличниками и маленькими, будто игрушечными, оконцами ничем не отличался от соседствующих собратьев. Только вид у дома грустный, одиноко ему без хозяина.
Мы бросили машину, естественно, перегородив улицу. Я открыл калитку, что запиралась на деревянную, отполированную временем вертушку, и вошел на участок.
— А вы кто такие? — откуда-то сбоку раздался возглас с пенсионерской дотошностью и хрипотцой.
Из-за жиденького забора, что отделял соседний участок, торчала неприветливая голова в пилотке из газеты. Голова пошевелила пышными белесыми усами, что свисали на морщинистые щеки, словно виноградные плети.
— Нет там никого! — продолжила морда хмуриться и буравить нас недоверчивыми глазками.
— Мы из милиции, — ответил я.
— Скажите, это дача Дубова Глеба Львовича?
— Из милиции? А-а!.. Ну, так бы сразу и сказали. — на худом лице сверкнула улыбка с не по годам белыми зубами. — Не Глебкина эта дача.
— Как? — удивился я. — А чья тогда?
— Родителей его, царство им небесное. А Глеб здесь ни семечка не посадил, ни колышка не вбил. Так… Приезжал покуражиться, то с одной бабенкой, то с другой.
— Так, может, он с женой был? — уточнила Света, все еще надеясь на кристальную порядочность нашего “клиента”.
— Да что я, Ленку его не знаю, что ли? Змеюку эту.
Нет. То другие девки были. Не такие справные и сочные, как Ленка. Больше на воблу похожи. Худые, как Ротару, смотреть не на что!
— А ты, старый хрыч, все разглядишь! — на заборе повисло еще одно лицо.
Бабуля сначала с любопытством нас осмотрела, а затем отточенным движением залепила деду подзатыльник.
Тот ойкнул, чуть не отвалившись от забора:
— За что? Ильинишна!
— Чтобы на баб не пялился, — проворчала его супружница.
