– Твою мать! Да ты хоть знаешь, что ты в розыске?
– Догадываюсь."
"– Хана тебе. Останови машину, я сказал, стрелять буду!
– Стреляй… Только в голову. Чтобы наверняка. Потому что в ответ получишь удар ножом.
Я знал, что Радченко без оружия, можно было и поизгаляться над ним. Если бы он приперся в ресторан с ПМ-ом, Света бы мне маякнула, как договаривались.
– Чего тебе надо? Ага… Я понял! Эта стерва заодно с тобой?
– Не понимаю, о чем ты. Ехал себе мимо “Октября”, хотел подкалымить, а тут ты нарисовался.
Случайность, так сказать. Счастливая.
Я остановился в глухом заброшенном дворике швейной фабрики. Остовы ее корпусов вздымались в ночное небо, будто гигантские могильные камни. Вокруг тишина. Мертвая.
– Приехали, вылезай.
Я вытащил ключ из замка зажигания и первым выбрался из машины. Радченко выходить не торопился, я резко распахнул дверь и выволок его за шкирку, как напакостившего кота.
– Отпусти меня, – взвизгнул тот и попытался зарядить мне кулаком в нос.
Я лишь слегка отклонил голову, не удостаивая противника полновесной защитой. И так сойдет. Стащил его с заднего сиденья и швырнул на землю, сдобренную щебнем и осколками бетона.
– Ты что творишь, Петров? – тот попытался встать, но получил удар ногой в грудь и снова покатился колобком.
– За избиение сотрудника тебе трындец! – задыхаясь, выкрикнул он.
– А кто сказал, что я тебя бить буду? – я методично и неторопливо засучивал рукава. – Я казнить тебя пришел.
– Чего? Э! Не дури! За убийство мента – расстрел.
– А ты сам убьешься, – хмыкнул я. – Выпрыгнешь из окна того корпуса, – я кивнул на пустующую черноту глазницы проема, – самоубийство, так сказать.
– Я не буду прыгать! – голос Радченко дрогнул, а затем выдал истеричные нотки. – Да пошел ты!
– Будешь, – я шагал на противника, а тот от меня отступал ползком, пятясь на четырех костях. – Я тебе помогу.
Капитан попытался встать, но я успел его подхватить за ворот пиджака.
Ткань затрещала, он хотел вырваться, пришлось второй рукой (слава богу, почти зажила, и на адреналине уже мог ею кое-что делать) дать ему тычок под дых, чтобы немного угомонить беснующуюся тушку.
Радченко скрючился и стал сговорчивее, а я потащил его по щербатым бетонным ступенькам наверх навстречу судьбе.
– Не делай этого, – заныл вдруг недомерок. – Зачем тебе меня убивать? Ты с ума сошел?
– Из мести, – спокойно проговорил я.
