Теплые губы чмокнули мою щетинистую щеку. Света сияла, не стесняясь ни начальника, ни Погодина, ни Вахрамеева. Потом я еще разглядел, что в палате присутствует Караваев. Он скромно стоял в сторонке, переминаясь с ноги на ногу.
— А где… Катков? — внезапно охрипшим голосом проговорил я, чтобы что-то сказать, а потом повертел головой и наконец понял, что состав нашей группы прибыл ко мне не полным.
— Скоро будет, — хитро улыбнулся Горохов. — Апельсины несет.
— Лучше водки пусть захватит, — я кивнул на свою тумбочку, заваленную яблоками, бананами и прочими пироженками.
— Уже неделю здесь валяюсь. Тоска без вас. Но зато выспался на год вперед.
— Водка — это хорошо, — продолжал улыбаться Никита Егорович. — Вот выпустят тебя, тогда и проставишься.
— За что? — удивился я.
— Есть повод, — Горохов хитро прищурился и, подмигнув присутствующим, вытащил из кожаной папки листок с печатным текстом. Прокашлялся в кулак и торжественно зачитал:
— Приказ министра внутренних дел СССР от первого июля сего года. За образцовое исполнение служебных обязанностей, находчивость и героизм, проявленные при поимке опасного преступника, приказываю присвоить лейтенанту милиции Петрову Андрею Григорьевичу внеочередное специальное звание на одну ступень выше имеющегося — капитан милиции!
Под аплодисменты в палату торжественно вошел Катков.
Криминалист трепетно держал в руках подушечку из красного бархата с тесьмой. На ней лежали отливающие сталью погоны с четырьмя маленькими звёздочками. Те искрились на солнце, будто были отчеканены из настоящего золота.
Горохов чинно взял погоны и торжественно вручил их мне. Аккуратно пожал мне забинтованную руку:
— Поздравляю, Андрей Григорьевич! Капитан — самое красивое звание. И по звучанию, и по звездам.
— Служу Советскому Союзу! — гаркнул я, но голос немного дрогнул.
Хоть и получал я такое звание раньше, но это казалось и правда желанным и настоящим. Я трепетно сжимал погоны в руке.
Окружающие снова полезли обнимать меня и поздравлять. Когда очередь дошла до Светы, в этот раз я набрался наглости и сам чмокнул ее в щеку при всех, с наслаждением вдохнув мимолетный запах ее волос.
Последним подошел ко мне Караваев. Он смущенно протянул мне широкую ладонь. Я слегка ее пожал, рука все-таки еще не работала.
— Андрей Григорьевич, — Караваев старался смотреть мне в глаза, но краснел, как школьник перед доской. — От души поздравляю. Извините, если что не так. Кто же знал, что вы так нам поможете. Честно говоря, считал вас засланным казачком.
